Путь
Шрифт:
«Не выставляй напоказ свою ограниченность, — Посоветовал Эллорн свысока. — Не пытайся казаться неразумнее, чем ты есть».
«Нельзя убивать за благородные поступки. Пусть и неразумные».
«Благородные?.. Впрочем, человеческая логика меня часто ставит в тупик. Присущая смертным врожденная глупость еще могла бы извинить невольную бесцеремонность, но не откровенную наглость».
«Эллорн! Не вынуждай меня грубить. Ты хочешь казнить сразу двух инородцев?»
Волна, что хлестнула из серой вечности, смела бы с пути и стену. Я не отвела глаз. Если сейчас он ударит меня, все равно не отвернусь.
«Ты не несешь ответственности за свои поступки, и потому так уверена. Тебя охраняет обычай гостеприимства». — Беспощадно не спустил Эллорн, и кровь, рванувшаяся мне в голову, застучала в висках.
«Как видно, не все обычаи соблюдаются столь тщательно. Как вы их делите, по принципу: удобно - неудобно? Или: желаю - не желаю? — Теряя контроль, резко ответила в ментале, получилось явно громче необходимого, эльфы начали оборачиваться. С очень опасным вниманием. Хватаясь за остатки благоразумия, предупредила: — Не провоцируй меня».
«Не провоцируй — на что? Что такого ты можешь сделать, если боишься свое недовольство просто высказать вслух?!»
— Думаю, здесь никого не интересует мое мнение. — Севшим от напряжения голосом ответила, вставая. — Позвольте мне удалиться, господа. Я и так не должна была здесь присутствовать.
Они смотрели мне вслед настолько откровенно, что это возымело обратный эффект: вместо того, чтобы уничтожить зарвавшуюся букашку, их презрение расправило мне крылья. Я сделала то, что не сделала бы, наверное, в здравом уме, при всем моем обычном безрассудстве. Уходя, обронила:
— Как просто - унизить неравного…
И тут же, в полушаге, меня развернули крепкие руки, поставили перед ними почти на то же место, где до этого стоял гном.
Эльф с каштановыми вьющимися волосами, принц Сейлин, сказал дружелюбно:
— Ни в коей мере не думал я оскорблять гостью. По праву самого старшего здесь, заверяю тебя в этом же от имени всех остальных присутствующих. — Я слегка кивнула, принимая его извинения, понимая, что все лишь начинается. — И я прошу твоего совета, женщина Элирен, прошу искренне. Нам, возможно, действительно всё видится не так, как смертным. Помоги нам понять друг друга.
Меня не обманул ни тон, ни форма. Они жаждали мщения, они желали потехи. Я просто подвернулась под руку. И теперь, чем бы все ни закончилось для гнома, для меня все закончится, наверное, еще хуже, если такое возможно. Что ж, господа, вы сильнее. Вы решаете, кто станет следующей мишенью.
— Все не так трагично, Элирен. — С непередаваемой издевкой успокоил Эллорн, отстраняясь, отходя в сторону, оставляя меня совершенно одну в центре. — Мы просто хотели бы знать, на что могут рассчитывать друзья-смертные. Скажешь нам?..
— Нет. — Глубоко вдохнув, я рванула цепочку с шеи. — Не скажу. Покажу. Ты узнаешь это, Эллорн?.. — Он кивнул, оглядываясь на других, подтверждая. — Это покровительство, что ты подарил мне. Твое позволение находиться в Зачаровне. И покидать его. Я отдаю его гному Баннеду, пусть он уходит беспрепятственно.
Когда я клала подарок Эллорна рядом с линялой тряпицей, у меня так дрожали руки, что кулон едва не упал на пол, пришлось прихлопнуть его ладонью.
Эльфы молчали, словно ждали продолжения.
А у меня к горлу поднимались слезы, слезы, которые можно было истолковать по-разному. Я не собиралась давать им возможность толковать их хоть как-то.— Вот теперь я точно ухожу. — Заключила, перешагивая через ближайшую скамью. Не из желания покрасоваться. От торопливости, — я очень спешила успеть.
Разревелась уже за пределами Мраморного Дворца, и слышали меня лишь высоченные деревья, слушали, и сочувственно кивали.
В своей комнате смахнула вещи в сумку, и села ждать. Знала, что ко мне придут, теперь, передарив гарантию неприкосновенности, я сама оказывалась в двусмысленном положении. И не стараясь представить, чем закончатся две минуты триумфа, просто ждала продолжения. Поступив как должно, я сделала, что могла. Теперь их очередь поступить в соответствии с собственным обычаем. Устав от напряжения и постоянного чувства опасности, поняла, что больше не испытываю страха.
— Твое бесстрашие воспоют в легендах. — Подтвердил женский голос. Эльфийка с серыми глазами села в кресло рядом, жестом останавливая мое движение подняться. — Ты позволишь потревожить твое одиночество, Элирен?
— Сочту за честь. — Я старалась припомнить ее имя, это не удавалось.
— Мое имя — Эрриль, я дочь принца Эллорна. Я хотела бы побеседовать с тобой. — Она явно уловила мои колебания, обезоруживающе произнесла: — Я очень хотела бы больше узнать о тебе, женщина, заставившая моего отца поступать неразумно.
Я не смогла отказать такой честности. Улыбнулась в ответ, выражая согласие.
— Ты, верно, заметила, что не все эйльфлёр испытывают радость от общения с краткоживущими. — Предположила она, покачивая в тонких пальцах настоящую, живую камышинку. — И не только среди младших Детей. Нам вы не интересны, не прими откровенность за преднамеренное оскорбление.
— О, нет! — Успокоила эльфийку, ничуть не лукавя.
— Кто к чему привык, Элирен. Нас устраивает порядок вещей, что установился уже давно в наших домах. Мы ничего не хотим от вас, кроме одного — не нарушайте наших раздумий. Это справедливо?
Я вновь согласилась.
— А отец - он другой. — С плохо скрытым восхищением признала Эрриль, сминая тонкий мягкий стебель. Я старалась не смотреть на руки, выдающие слишком много. — Он никогда не отступает от нового, он не устает от перемен. Возможно, это потому, что он очень долго общался с вами, смертные. Я думаю, дело именно в этом. Его ненасытность новых впечатлений поистине удивительна, я не знаю никого из Старших, кто еще был бы столь же открыт всему окружающему… Я не утомляю тебя?
Я просто промолчала. Она не ждала ответа, она пришла говорить с собой.
— Я не такова. — Прохладно констатировала она. — И многие не таковы. Творить, созидать — таково наше призвание, это всегда радует нас, эйльфлёр. Нам не очень нравится борьба… Мы, став Старшими в собственной семье, несем ответственность за наших детей — ходим в патрули, дежурим на границе, чутко охраняя свой мир. Отдаем долг. Но и только. А отец… он находит удовольствие в борьбе. В сопротивлении угрозе. В собственном превосходстве над слабыми ничтожествами, глупыми, бесполезными…