Путь
Шрифт:
По дороге мы лишь раз встретились с небольшим обозом, повозок в пять. Хмурые переселенцы недобродушно поглядывали в нашу сторону, когда проезжали мимо.
— Переодеть тебя надо. — Решил Рэм, встревоженный внимательными взглядами. — Про тебя и сейчас уже много плетут, да и ранешные сплетни не забылись…
— Какие? — Удивилась.
— Про эльфов. — Ответил нехотя, отбивая всяческое желание к дальнейшим расспросам.
Найдя торговца с приличным товаром, Рэм без разговоров натянул на меня одежду совершенно нелепую, я сама на себя без смеха
Так я и не узнала, зачем звал к себе Мерман. Мы провели в его доме всего одну ночь, которую я безмятежно проспала под негромкий разговор хозяина с Охотником, утром Рэм спешно собрался назад. Встреченные двое незнакомых Охотников верхами согласились взять нас с собой, компания сразу получилась большая и веселая.
На следующий вечер к нашему костру свернул дежуривший по тракту разъезд. Я впервые видела не ополченцев, а настоящих солдат: пятеро мужчин, две женщины. Одеты в тяжеленные латы, шлемы, вооружены не короткими мечами.
К Охотникам обратились уважительно, на приглашение разделить ужин согласились сразу. Я, по своему обыкновению, разглядывала новоприбывших столь внимательно, особенно женщин, что Рэм предостерег:
— Женщины из Восточных Поселений. Ты поосторожнее при них, Ренни, эльфов там не любят. Почему? А кто его сейчас разберет! Давняя это история, уж и памяти о тех делах не осталось, а неприязнь все живет, хоть с той, хоть с другой стороны. Эльфы сами-то знают, конечно, в чем тут загвоздка, да только они не шибко распространяются, о чём знают.
— Как ты отличил их? — Удивилась, разглядывая самый обычный наряд женщин. — У них даже оружие здешнее, и акцента вовсе нет… или я не уловила?
— На острове люди часто подчеркивают свое отличие от эльфов. Не знаю, чего тут больше: зависти или брезгливости. Зовут как, слышала? — Ирина и Ларила. Окончание «а» у женского имени означает отрицание. Ларила - не - Ларриль, Ирина - не - Иринон. В этом выражается противопоставление себя эльфам.
Мне показалась забавной приставка-отрицание. Словно можно прожить жизнь вопреки.
— И часто женщин называют так? — Улыбнулась.
— Ты удивишься, насколько часто. — Без тени шутки ответил Рэм.
Разглядывая снаряжение воинов, обратила внимание - у шестерых наручи были по чеканке разукрашены синей краской, у одного - черной.
— Война вот-вот кончиться должна. — Рассказывал Охотникам тот, с черными полосами, Баграт. — Король Гатр армию по самые стены выдвинул, хоссам деться некуда, сидят запертые. А мы вот… тут задержались. Синие вон в разъезд подались, и я решил напоследок осмотреться, потому как скоро с подкреплением уйдем. Да, и Синюю сотню забирают, и Черным всем приказ выступать.
— Про твое дело не спрашиваю, личная сотня Короля — дело темное, не зря вас черным метят. Но Синяя сотня — разведчики. — Негромко сказал один из Охотников недоверчиво. — Чего они тут-то делают?
— Эльфы. — Так же негромко пояснил Баграт, оглядываясь невольно. — Земли-то самые что ни на есть ихние…
Все понимающе покивали. Значит, опасаются удара в спину, подумалось мне. Зря опасаются! Пока сами не сунутся,
эйльфлёр все равно, кто топчет дороги — южане или северяне. Те и другие смертные.— Твои-то дела как, Охотник? — Обратился Баграт к Рэму по-приятельски, подсаживаясь поближе. Оказывается, знакомцы?.. — Ходишь?..
— Хожу. — Согласился Рэм, оглядываясь на меня. Я тоже подсела. — Вот какое дело у меня, десятник.
— Дело обыкновенное… — Протянул тот. Я насупилась.
— Да не про то ты мыслишь! — Хохотнул Рэм. — Разве Охотники семьи имеют? А девушка эта, Ренни, уж больно шустра для легкой жизни. Всё ей, понимаешь, трудности подавай, опасности. А уж сообразительна! Страсть! Не уследи только — сейчас в историю вляпается, хоть за уши тащи.
Баграт веско осмотрел меня, видно было, осмотром остался недоволен, но авторитет Рэма не позволял сомневаться в словах Охотника.
— И еще она довольно умная. — Уже без улыбки закончил Рэм. — Возьми ее к себе в десяток.
— В Черную сотню баб не берут. — Тяжело пояснил Баграт, с видимым усилием отказывая Рэму. Помолчал, подумал, предложил: — Можно в Зеленую, обозы охранять. Тоже работенка та еще… Много лихого люда нынче топчется, война, она как волна — всю гнеть подняла.
Подождал, поглядывая на меня. Я — на Рэма. Рэм думал.
— Или в Синюю.
— Идет.
Так. В очередной раз меня не спросили. Скоро начну привыкать.
— Собирайся, Ренни. — Поторопил Охотник. — Баграт тебя захватит в город, как сам возвращаться будет. Так, Баграт?
— Уже возвращаемся. — Безразлично ответил тот, расслабившийся от тепла и ужина. — Ночь с вами переждем, по утру и тронемся.
— Покажи себе, на что способна. — Напутствовал Рэм утром, подсаживая меня в седло за спину Ларилы. — Может, тогда поймешь, что тебе надо.
Всё обошлось настолько просто, что не оставило времени на сомнения. Не успели мы вернуться из разъезда, как тут же прискакали другие сотники и десятники, разорались, — войска, упомянутые Багратом как «»подмога«», выступали немедленно. Я едва успела заскочить в оружейную, получить необходимое снаряжение.
Сотником Синей сотни была Талли, десятником моего десятка совсем молоденький мальчишка по имени Веррен. Нас, новичков оказалось больше половины всего состава. Что и радовало — позволяло не привлекать слишком пристального внимания к собственной скромной персоне, и тревожило — сотня, обновляемая столь часто, явно не засиживалась без дела. Народ подобрался лихой, задорный и рисковый. Видимо, специально подбирался.
Приглядываясь и прислушиваясь, старалась запомнить как можно больше. Втянутая в распрю, не зная начала, не понимая причин, остро чувствовала собственную бестолковость. Ведь рассказывал же кто-то из Охотников недавно, с чего началась свара между Южным и Северным Всхолмиями! Не слушала. Теперь приходилось проявлять максимальную осторожность, и предельное внимание.
Немного облегчало мое положение присутствие среди армии Южан довольно внушительного числа наемников, не коренных жителей Всхолмий, и даже не рожденных на острове. Другое дело, что с ними мне приходилось осторожничать вдвойне, по вполне понятным причинам.