Путь
Шрифт:
На его приглашающий жест присаживаюсь на низкий бортик. Каждый раз, когда красивое лицо поворачивается в мою сторону, приходит уверенность — Маррир видит меня. Хоть и знаю, что этого не может быть никак. Понимаю, чьи глаза вспомнила, столкнувшись с седым принцем нынче днем: у Маррира они такие же черные, с тем же непонятным выражением. Только совсем неподвижные. Неживые.
Эльф на ощупь находит мою руку, и уводит на платформу над прудом. Совершенно не испытывая страха, полностью подчиняясь слышимой лишь нам музыке, между небом и прудом, мы танцуем на ней до рассвета.
Вернувшись перед восходом в комнаты наверху, отмечаю тихое умиротворение в душе, созвучное тишине рождающегося утра.
— Сегодня
Сегодня не успеваю даже сгруппироваться, падая.
Раз… Каменный пол. Его меч над лицом.
Раз… Каменный пол. Клинок ложится на воротник.
— Знаешь, иногда я задаю себе вопрос: а нужен ли противник людям?
Раз, два…
— То есть, противник — вообще как данность? Ведь ты, к примеру, просто сама зарежешься мечом, только мешать не надо.
Раз, два, три, четыре. Не дождешься.
И так на протяжении многих (как мне кажется), часов.
Возвращаясь, чтобы переодеться в сухую рубашку — Эллорн поставил меня в известность об очередном «»семейном собрании«», на этот раз — в собственном Дворце, сталкиваюсь с темной тенью на лестничной площадке.
— Доброго дня, Элирен. Завтра полнолуние. Для тех, кто умеет слушать, будут петь реки… Если желаешь, присоединяйся, завтра многие придут на поляны за фруктовым парком — там мы собираемся в тихое полнолуние.
Чувствую легкую тянущую боль под левой лопаткой, понимая, что дело не в недавних падениях. Да, мне тоже очень хочется быть с вами. Только тогда я вновь не высплюсь, и Эллорн… В общем, не в этот раз.
Маррир, согласно кивнув, ушел.
Однажды… Да, видимо, именно так и случаются все значительные события в нашей жизни: со слова «»однажды«».
Однажды за Эллорном прислали из Мраморного дворца. Мы были вдвоем, и поэтому я оказалась там, где оказалась: вежливость не позволила ему оставить меня, а моя скромность еще не развилась настолько, что бы добровольно отказаться от посещения главного на настоящее время Дворца эйльфлёр — королевского.
Я знала, что Эманеля нет сейчас во Дворцах, Эллорн сам сказал об этом, поэтому излишнее стеснение не отшибло возможности наблюдать. Мраморное чудо было не настолько высоким, как Розовый Дворец Эллорна, и много более просторным, без лужайки у главного входа. Лес подступал к самым ступеням, нежно обнимая искрящиеся всеми цветами башенки.
Мне очень хотелось остановиться, но шагавший впереди эльф поманил в невысокую дверцу, повел узкой лестницей вниз. Я насторожилась. Еще никогда не спускалась я в подвалы Дворцов, хоть и догадывалась об их существовании. Пройдя широкими дверями, мы вошли в зал, в котором не было ничего, кроме каменных скамей. Сидевшие и стоявшие тесной группкой эльфы обернулись, заговорили негромко. А меня почему-то пробил озноб. Незаметно осматриваясь, поняла, что это место, в отличие от всех остальных мест в Зачаровне, мне не нравится. Эллорн жестом подозвал поближе, но я села подальше и с краю. Среди собравшихся только двое, не считая меня, не носили одежды зеленого цвета. Мне не нужны были секреты Королевского Дома, я уже почти жалела, что напросилась.
Но волей-неволей, а услышала достаточно, чтобы понять: речь идет о гноме, что задержан на границе Зачаровня, и был доставлен, ввиду необычности ситуации, для рассмотрения дела Королем Эманелем. Король находился в отлучке, дело не терпело отлагательства, потому собрался Королевский Дом. Час от часу не легче! И зачем я вообще сюда притащилась?!
Гномов не захватывали живыми. Отчасти из невозможности победить гнома, пока он жив, отчасти из гордости самих гномов, не желавших сдаваться
на милость врагов, отчасти из-за того, что эти самые враги — эйльфлер — если чем и были известны, уж никак не милосердием к побежденным.Гном оказался довольно высок и очень молод. Явно выше меня, и лет ста-ста пятидесяти. Для горного племени возраст юности. Его руки не были связаны, и в этом я заподозрила отнюдь не снисходительность. Эйльфлер молча смотрели, как он подходит, не меняя поз, эльфийки — не снимая настороженно-брезгливых масок. Он остановился напротив, без вызова посмотрел на мужчин, учтиво поклонился дамам, задел взглядом мою скамью, сказал звучно:
— Приветствую Королевский Дом эйльфлёр, и благодарю за время, что уделили мне. Я — Баннед, из Племени на Северном Отроге Трабба.
— Не приветствую тебя, поскольку не приглашал. — Раздельно произнес принц Бринон, эльф с необычными, седыми волосами. Познакомившись с ним несколько раньше, тогда же отметила холодок, что пробегал по спине всякий раз, даже когда он просто бывал рядом. Гном понимающе кивнул:
— И я не желал нарушать покой ваших домов.
— Зачем же ты нарушил границу, Баннед из Племени Северного Отрога?
— Я принес вести, принц Бринон.
Эллорн, неподвижно стоявший, вдруг обернулся и посмотрел в мою сторону. Очень отстраненным взглядом. Правильно, и я не в восторге присутствовать там, где мне быть вовсе ни к чему.
— Что за вести? — Тихим голосом спросила белокурая эльфийка с серыми глазами. Баннед слегка дернул щекой. — Мы предполагаем, что они не добрые, гном. Говори же, зачем пришел.
Гном полез за пазуху. Ни одного лишнего движения, но эльфы сразу насторожились. Небольшой сверток, в тряпице линялого бирюзового цвета, он аккуратно положил на ближайшую скамью, отступил, не глядя ни на кого. Эллорн, быстрый, как всегда, тут же оказался рядом, откинул ткань и резко развернувшись, заглянул в глаза гному.
Я осторожно выглянула из своего угла: в тряпице лежали пряжки, какими пристегиваются ножны кинжалов или ножей к поясному ремню. Довольно много.
— Ты насмехаешься? — Спросил Эллорн настолько спокойно, что стало страшно даже мне. — Ты пришел похвалиться?
— Нет. — Не меняя тона, ответил Баннед, более не отворачиваясь. — Я не намеревался оскорблять память погибших храбрецов, пусть и не дружественных мне. Я просто принес их памятки, как положено обычаем. Мы столкнулись на самой кромке Безымянных Полян, на Северном склоне. Место это называют своим и эйльфлёр и гномы, а я слишком молод, чтобы судить по справедливости, кому оно принадлежит на самом деле. Но мне с товарищами было поручено охранять Поляны - и мы охраняем их. Ваши соплеменники похоронены должным образом, мы насыпали курган на опушке, не отделяя погибших от родного их сердцу леса. Рядом не было Охотников, а нас осталось не так много, чтобы ослаблять заставу, отправляя отряд за советом в Центральные поселения к Управляющим. И мы отправили двоих: один пошел вызвать подмогу, я отправился выполнять долг. Я его выполнил. Больше мне нечего сказать вам.
Подошли двое эльфов, и Баннед, всё поняв, развернулся. Его вывели в ту же дверь, из которой он вошел. Над эйльфлёр повисла душная тишина. Скорее всего, они общались в ментале, но я, по доброй воле, никогда не заглянула бы туда. Уже не столько из стеснения, сколько из некоей предвзятости. Если вслух я еще могла бы сказать не всё, что думаю — если бы успела себя остановить, — то с мыслями справлялась намного хуже. Они не признавали контроля, не покорялись разумной осторожности. Они подчинялись больше чувствам, а симпатии в тот момент почему-то были на стороне гнома Баннеда. Возможно, из шалой общности — мне поступок гнома внушил невольное уважение, я предполагала, что сама поступила бы также. Да меня и не приглашали к разговору, к счастью.