Путь воина
Шрифт:
– Да начнется поединок отцов! – произнес вождь, и тут же оба воина пошли по кругу.Клинки старца сделали несколько оборотов вокруг рук хозяина. Сын вождя нанес косой удар, но старик с невероятной прытью, потрясшей всех вокруг, прокатился по дощатому помосту прямо под широким лезвием клинка своего противника. Сигурд рванулся в сторону, нанося удар наотмашь, который Фальт, едва поднявшись, принял на встречный удар обоими клинками. Но сила удара меча Сигурда опрокинула старика навзничь под одобрительный гул толпы.
Однако к их изумлению Фальт подтянул ноги к груди и, рывком распрямившись, вскочил, приняв боевую стойку. Сын вождя отпрянул
Быстро вскочив на ноги, Фальт нанес два косых удара, слегка взрезав тяжелый меховой плащ своего соперника, и уже наносил следующий удар, как вдруг Сигурд схватил его левой рукой за предплечье и, подняв в воздух, опрокинул навзничь – в толпе снова послышались радостные крики.
Однако Вебьерн видел то, что не мог увидеть его сын, опьяненный поединком, и уж тем более то, что не могла увидеть осуждающая действия старика толпа. Он видел, как правый клинок Фальта метнулся молнией к предплечью его сына, потом скользнул в ударе к шее. Вождь едва ли не единственный из всех видел это на турнирной площади, словно столь стремительные удары предназначались для одного единственного зрителя – для отца, который только сейчас осознал, что может потерять сына, и вождя, которому вскоре необходимо было принимать решение. И вождь отчетливо понимал, что если бы старик захотел, то его сын был бы уже мертв, вот только как объяснить ревущей толпе, что старик сегодня уже сполна заслужил право пребывания на корабле?
– Уйди, пока можешь, старик. Я не хочу тебя убивать! – воскликнул сын вождя, поудобнее перехватив свой меч. Однако на данное предложение на лице старика появилась улыбка, а в глазах еще сильнее разгорелся яростный огонь жажды битвы.
Клинок Сигурда взметнулся в косом ударе, намереваясь рассечь старика по диагонали, старик слегка подбил двумя ударами своих клинков его вверх и проскочил под мечом соперника, после чего к удивлению всех собравшихся нанес удар в грудь своего соперника, остановив клинок на расстоянии чуть ли не в волос от цели.
Сигурд уже наносил ответный удар наотмашь, старик сместился к его плечу и плоской стороной своего клинка ударил по запястью сына вождя, тут же меч в его руках описал два оборота вокруг кисти хозяина и лег лезвием вдоль предплечья Фальта. Далее кузнец, развернувшись, направил удар в шею сына вождя, остановив свой меч у самого горла молодого воина.
Все замерли, не в силах произнести ни слова, потому как то, что произошло на их глазах, было невозможно. Старик, которого несколькими часами ранее никто не считал достойным сидеть на пиру даже в основании длинного стола, где сидели самые молодые и наименее опытные викинги, победил в поединке лучшего воина племени, заслужив тем самым право отправиться в поход.
– Это был славный бой! – произнес Фальтор, убрав свой клинок от шеи Сигурда. – Ну, так что, я заслужил свое место на борту корабля?!
- Да, ты доказал, что можешь держать
в руках меч и достоин идти в этот поход с остальными воинами. Правда, мне непонятно твое стремление попасть в Хельхейм.– Я уже одной ногой там, мне нечего терять, в отличие от вас - славных воинов племени медведя!
– последняя часть фразы прозвучала как укор, особенно болезненным он оказался для сына вождя, проигравшего бой.
– Мы отплываем на рассвете третьего дня, так что не опаздывай! – сказал вождь, после чего развернулся и покинул площадь.
Фальт лишь криво улыбнулся, обнажив свои редкие зубы, и сразу проследовал на пристань к кораблю, который должен был доставить их в царство мертвых. Народ, собравшийся на площади, расступался перед ним, открывая дорогу удивительному старцу.
На этот раз воины, которые занимались погрузкой на корабль, ни слова не сказали кузнецу, который прошел к носу корабля и, гордо выпрямившись, долго смотрел на бьющиеся о борта галеры викингов волны. Когда же работа по погрузке была завершена, к Фальтору подошел молодой воин - тот самый, который днем ранее заступился за старика.
– Я видел, как вы сражались. Впечатляет, – произнес воин, встав рядом со стариком.
– Эх, видел бы ты меня в молодости, – ответил Фальт, всматриваясь вдаль, как будто ожидая что-то увидеть. – Мне нечего терять, а вот ты зачем отправился туда, парень?
– Я еще окончательно не согласился, но мне тоже нечего терять. Нет ни дома, ни семьи, во всяком случае, заботливого отца точно никогда не было, – старик повнимательнее присмотрелся к своему собеседнику. В нем отчетливо угадывались черты Гудбранда, но вот черты его супруги отсутствовали совершенно.
«Незаконнорожденный – бастард», - догадался Фальт, но вслух свою догадку не озвучил. Однако Гуннульв, посмотрев в глаза старца, все понял сам.
– Не происхождение делает из тебя воина, сынок. В Асгарде рады любому воителю, – сказал Фальтор, после чего отошел к краю борта и улегся на лавку, закутавшись в свой меховой плащ. Молодой воин еще долго стоял и смотрел на странного старика, уснувшего на палубе боевой галеры, после чего покинул корабль, направившись к себе в небольшую лачугу, находившуюся на пристани. Его отец никогда не отказывал в гостеприимстве, но вот брат все время напоминал ему о его происхождении, и это больно ранило сердце молодого воина.
Гуннульв прошел в центр комнаты и, сняв со стены меч, обнажил его. Вот викинг отбросил на кровать ножны и, сжав обе руки на рукояти клинка, закружился по небольшой лачуге, нанося удары. Танец под музыку разрываемого мечом ветра завораживал, юноша мягко перемещался с грацией кошки, наносил удары, разворачиваясь, парировал воображаемые атаки противников, контратаковал.
Вдруг дверь в комнату отворилась, и на пороге показался Гудбранд. Молодой воин обернулся на отца и, подойдя к кровати, вложил свой клинок в ножны.
– Дай догадаюсь, ты пришел сюда просить меня о помощи?
– Ты хороший воин, сын, а нам нужен каждый меч. Даже твой младший брат идет. Неужели ты откажешься прийти на помощь своей сестре?
– Интересно, а вот пошли бы вы в Хельхейм за мной? – спросил викинг, глядя прямо в глаза своему отцу. Тот не нашел, что ответить, лишь молча отвел взгляд.
– Я пойду, но не ради тебя и семьи. У меня свои мотивы, – ответил Гуннульв, отвернувшись. – А теперь оставь меня, мне еще нужно помолиться Богам и приготовиться к походу.