Чтение онлайн

Равно как и новое поколение воинов, он пренебрежительно относился к старикам, и вот сейчас он сам стал настолько никому не нужным старцем, что во всем племени не нашлось ни единого человека, который бы отправился тушить его дом.

[1]Хель - в германо-скандинавской мифологии повелительница мира мёртвых (Хельхейма), в который попадают души попадают всех умерших, кроме героев, погибших в бою, которых валькирии забирают в Вальхаллу

[2]Эйнхерии — в скандинавской мифологии лучшие из воинов, павшие в битве, которые живут в Вальхалле.

[3]Хельхейм (буквально Владения Хель) — в германо-скандинавской мифологии один из девяти миров, мир мёртвых. Это холодное, темное и туманное

место, куда попадают все умершие, кроме героев, принятых в эйнхерии.

Глава 2

Проснувшись на рассвете, старик лениво потянулся, расправил затекшие плечи, а после сел, заплел волосы в несколько кос и связал их ремешком на затылке, после чего распустил концы, как это делали воины, уходящие в бой. Кузнец обвел взглядом пристань, на которой заполняли припасами галеры рослые молодые мужи племени медведя, стариков, которые с интересом наблюдали за ними, сидя на соседней лавке, после чего, встав, поправил перевязь клинка и, потянувшись, направился в сторону дома вождя.

– Ха… Ха… Куда собрался, старый? Неужто в поход? Ха… Ха… - донеслось с соседней лавки от старика, который, положив свою голову на трость и обнажив в улыбке редкие желтые зубы, искоса смотрел на старого кузнеца, решившего сделать невозможное.

– Да!
– твердо ответил кузнец, подойдя к своему собеседнику.

– Совсем, что ли, из ума выжил, старый?! Где это видано, чтобы молодые воины брали нас с собой?!
– сказал его собеседник, стукнув палкой о землю.

– Да, наверное, выжил, а оно и к лучшему. Только безумец может сделать то, что я задумал, – ответил старец, гордо выпрямившись. – Вот скажи мне, почему наши сыны достойны чертогов Асгарда, а мы, те, кто когда-то воевал за их спокойствие, должны отправиться в Хельхейм? Только потому, что когда-то мы решили выжить на поле боя и вырастить из них воинов? Только потому, что мы стали теми несчастными, которые вложили в их руки оружие? Кто дал им право пренебрегать нашими заслугами, заставляя нас ютиться по лавкам, словно падальщиков, во время пира и довольствоваться объедками с их стола?!

По щекам его собеседника, который положил голову на кисти рук, сжимавшие трость, скатились слезы, преодолев сложный рельеф из старческих морщин, они каплями сорвались с подбородка и упали на землю. А ведь правда, их руки еще не забыли тяжести клинков, они помнили теплоту дерева луков и тугую тетиву, все они могли сражаться в строю, вот только молодые воины никак не хотели разглядеть равных себе среди постаревших викингов, как не хотели признавать их былых заслуг.

– Так или иначе, я все равно отправлюсь в этот поход! – произнес кузнец и, резко развернувшись, отправился к дому вождя.

Едва он подошел к большому бревенчатому дому, как услышал крики негодования отца похищенной невесты.

– Семьдесят воинов, семьдесят! Да таким составом мы не то что до Хельхейма – из гавани не выйдем!

– Друг мой, спасать Хильду отправятся лучшие из лучших, ты же знаешь. Никто, кроме самых отважных, не согласился бы идти в царство мертвых. К тому же из других племен, куда мы отправили гонцов, еще не пришел ответ.

– А будет ли он вообще, этот ответ? – спросил Гудбранд.

– Вождь прав, в бою от трусов мало толку! – произнес старец, преступив порог дома.

– Кто ты, старик? И что тебе здесь нужно?! – задал свой вопрос вождь, смерив суровым взглядом кузнеца.

– Я Фальт, – ответил старик, гордо выпрямившись. И это прозвучало дико, потому как ни один из уважающих себя викингов не стал бы сокращать

своего имени.

– Кто?!

– Кузнец Фальт, или вернее Фальтор. Я пришел сюда отправиться с вами в поход на Хельхейм, чтобы спасти Хильду.

– Ты, верно, из ума выжил! – крикнул на него Вебьерн.

– Как ты смеешь смеяться над моим горем?! – Гудбранд наставил свой топор на старика.

– Это ты из ума выжил, раз наставляешь на меня топор, выкованный в моем горне!
– крикнул в ответ старик. – Если считаете, что мне не место на борту вашей галеры, то давайте решим этот вопрос в поединке. По закону отцов я требую испытание поединком!

Оба клинка Фальта, покинув ножны, угрожающе заблестели в его руках. Видя замешательство на лице вождя, старик продолжил:

– Или же вы в обход закона отцов просто выставите меня за дверь и закроете рот всем неугодным?

– Будет тебе испытание поединком! Сейчас, на площади! Пусть все видят, что я чту законы отцов и к чему приводит старческое сумасшествие! – ответил Вебьерн, облокотившись о свой двуручный молот. – Да, чтобы ты знал, твоим противником будет мой сын.

Вождь нарочно сделал ударение на последних словах, поскольку его сын считался лучшим воином среди их племени. Вебьерн надеялся, что старик развернется и мирно уйдет, услышав, кто будет его противником, но ответ кузнеца привел его в замешательство.

– Надеюсь, он не заставит себя долго ждать!
– бросил Фальтор, развернувшись, и, более не произнеся ни слова, вышел из дома вождя. И как только странный старик покинул дом, вождю стало чуточку легче. Выйдя следом за старым кузнецом, Вебьерн надеялся увидеть, что старик идет по направлению к своему дому, но его взору, едва он отворил дверь, предстала другая картина. Кузнец, словно обезумевший, во всю прыть направлялся к площади, кое-где даже расталкивая в стороны удивленных людей.

Вождь вздохнул, подозвал к себе одного из воинов племени медведя и тихо сказал:

– Найди моего сына, пусть он захватит с собой свой меч, его ждет поединок по закону отцов, – после чего он направился к площади вслед за обезумевшим кузнецом.

Тем временем на площади уже стала собираться толпа. Гул все нарастал, большинство голосов обвиняло старика в безумии, призывая одуматься. Но Фальт, словно вытесанный из камня, невозмутимо стоял на турнирном помосте, сжимая в руках два коротких клинка.

Вскоре Вебьерн вышел на помост и, постучав о дощатый пол своим молотом, призвал толпу успокоиться. После того, как толпа стихла, вождь произнес:

– Фальтор пришел ко мне с просьбой отправиться в поход, я отказал, считая, что старику не место на борту боевого судна, которое отправляется в Хельхейм.После этого Фальтор потребовал поединка за право принять участие в походе. По закону отцов я не могу отказать никому в этом праве, дарованном каждому из нас при рождении, по крайней мере, пока воин способен держать меч, – при этих словах старик почувствовал на себе взгляд сотни осуждающих глаз, кое-где несдержанные викинги даже рассмеялись.

– И это вы называете мечом?! – крикнул кто-то из толпы, однако вождь смерил его суровым взглядом, и тот умолк.

– Можем ли мы упрекнуть старика в этом желании? Я думаю, нет – наоборот, его действия должны быть примером для молодых воинов, что отказались. Я прошу своего сына Сигурда испытать данного воина в поединке, и, если он одержит верх или же сможет свести этот бой хотя бы к ничьей, я с радостью приму его на борту своего корабля.

После речи вождя на помост вышел его сын, сжимавший в руках двуручный меч, который когда-то несколько дней ковали руки не кого-нибудь, а именно кузнеца, стоявшего сейчас перед ним на помосте.