Путь воина
Шрифт:
Когда же мерцающей свет вновь зажженных факелов озарил стены зала, то хозяйка Преисподней исчезла, прихватив с собой невесту сына вождя, душу молодого воина и жизни еще троих стариков, сердца которых не смогли вынести встречи с Богиней.
– Мы непременно вернем ее! – произнес Вебьерн, посмотрев на своего сына, а потом переведя взгляд на отца похищенной девушки.
– Я прошу завтра до заката подойти к моему дому тех, кто готов через три дня отправиться вместе со мной в преисподнюю, чтобы навеки овеять свое имя славой доблестных воинов и спасти дочь Гудбранда. Я никого не принуждаю последовать за мной и никого осуждать не буду, принимая во внимание то место,
Остальные викинги тоже стали покидать зал один за другим. Никто из них, как обычно, не обратил внимания на стариков, сидевших на лавках у стены, и уж тем более никто не заметил, как в глазах одного из них, расположившегося на самом краю у выхода, стали разгораться искры боевого безумия, именуемого среди викингов отвагой и жаждой битвы.
Едва все разошлись, худой старец с длинными седыми волосами встал со своего места и, покинув праздничный зал, направился к своему маленькому покосившемуся дому, находившемуся на окраине деревни.
И хотя хозяин этого дома был стар, огонь в его горне не угасал и по сей день, снабжая отличным оружием будущих Энхериев[2]. Но сегодня старик не стал разводить огня, он лишь зажег свечу и, подойдя к одиноко стоявшей наковальне, отодвинул ее в сторону. После чего приподнял две доски в полу и извлек на свет укутанные в красную ткань два прямых меча.
Старик осторожно положил сверток на стол и, аккуратно развернув ткань, вынул из ножен свои клинки, провел рукой по полированным лезвиям и бережно положил их возле ножен на стол. Поставив рядом свечу, кузнец долго с улыбкой и счастливым блеском в глазах наблюдал за тем, как отсветы дрожащего пламени свечи плясали на лезвиях его мечей.
Постояв еще немного, кузнец сжал узловатые пальцы на рукоятях, в его глазах вспыхнул огонь азарта, и оба клинка закружились вокруг его запястий в стремительном танце. Старец стал перемещаться по комнате, ведя поединок с воображаемым противником, клинки в его руках пели свою протяжную песню, разрывая воздух, а старик смеялся, радуясь тому, что он снова держит в руках свое оружие.
Закончив кружиться по комнате, кузнец опустил клинки и раскатисто рассмеялся.
Его дыхание было ровным, руки не дрожали, взгляд был ясным, он снова почувствовал себя воином, он снова почувствовал себя живым. После чего старик вложил мечи в ножны и, аккуратно положив их на стол, стал одеваться.
Он быстро натянул тунику, поверх которой надел легкую кольчугу, широкую кожаную перевязь для оружия, и закрепив на ней ножны с клинками, накинул на себя видавший виды плащ из медвежьей шкуры. Еще раз заглянув в свой тайник, кузнец достал из него широкий охотничий нож, занявший место на его поясе слева, и несколько прямых метательных ножей, ножны которых расположились справа на пояснице.
– Я обязательно отправлюсь в этот поход, - произнес старик, взял со стола свечу и, кинув ее на свою кровать, направился к выходу. Едва за ним закрылась дверь, как огонь охватил стены и, заполнив его дом, с треском стал пожирать доски, перекладины, кровлю…
Ни разу не обернувшись, кузнец быстрым шагом направился прямиком на пристань, где рослые воины племени медведя снаряжали две лучшие галеры для похода в Хельхейм.
Старик прошел на борт одной из галер и, проигнорировав таскавших мешки с провизией воинов, отправился к носу судна, встав рядом с длинной изогнутой деревянной фигурой
в виде головы дракона, которыми племена викингов часто украшали свои галеры. Он всмотрелся вдаль, ветер приятно щекотал морщинистое лицо, подхватывал и развевал по ветру седые волосы, доносил соленый запах приключений.– Я обязательно отправлюсь в этот поход! – снова произнес кузнец с нотками металла в голосе.
– Эй, ты чего там забыл?! – крикнул один из воинов племени, поднявшись на борт галеры с огромным мешком мяса. Выпрямившись во весь свой рост, он высокомерно посмотрел на старика.
– Да вот, осматриваю корабль, который повезет меня в царство мертвых, – ответил кузнец, развернувшись.
– Чего?! В царство мертвых?! А ну, пошел вон отсюда, старый хрыч, и чтобы духу твоего здесь не было!
– Сынок, я люблю море. Так не лишай же меня радости постоять на палубе боевого корабля, посмотреть на волны, бьющиеся о его борта, вдохнуть запах моря, почувствовать дуновение легкого ночного бриза. Тем более вполне возможно, что завтра я сяду за весло рядом с тобой.
- Какой я тебе сынок?! Я - будущий Энхерий! – и воин, скинув с плеча мешок с провизией и быстро закатав рукава, направился к старцу.
К его удивлению, старик не пытался убежать, спрятаться или молить о пощаде – напротив, он гордо выпрямился и всем своим видом бросал вызов надвигающейся угрозе.
Воин занес руку в ударе, а старик уже было приготовился принять этот удар, как вдруг кто-то схватил нападавшего викинга за запястье и рванул назад.
– Уймись, Кнуд, – сказал молодой воин, не спеша отпускать руку викинга. – И немедленно извинись!
– Я, Энхерий, должен извиняться перед этим стариком, по которому Хельхейм[3] плачет? – викинг сплюнул на палубу корабля прямо под ноги старца, резко развернулся и, вырвав руку из пальцев своего соратника, направился прочь.
– Энхерием станешь после смерти, и то если Один позволит, – ответил старик, гордо выпрямившись, Кнуд резко развернулся и бросил на него гневный взгляд, но, увидев вставшего между ним и старцем молодого воина, немного поостыл и, развернувшись, направился прочь.
– Не провоцировал бы ты его, отец. Он и так весь на нервах из-за предстоящего похода.
– Что же он не отказался?
– У него выбора нет, его погнал отец, Хильда его сестра.
– Ясно. Спасибо тебе, парень, приятно, что среди нас есть молодые воины, которые уважают старость. Не скажешь мне свое имя, чтобы я помолился за тебя Богам?
– Отчего же не сказать, меня зовут Гуннульв.
– Прекрасное имя, я рад, что оно досталось истинному воину, – произнес кузнец, присматриваясь к стоявшему перед ним молодому викингу. Тот был высок, жилист, его темные волосы были схвачены на затылке кожаным ремешком и спадали за спину. Взгляд молодого воина был суров и холоден, но в нем читалось почтение к возрасту собеседника. К тому же в его глазах старик прочел боль и увидел множество шрамов на душе, некоторые из которых кровоточили до сих пор.
– Однако я думаю, вам лучше все же покинуть корабль, чтобы не провоцировать других.
– Именно так я и сделаю, – ответил кузнец и направился к трапу, ведущему на пристань.
Сойдя на берег, старик лег на узкую деревянную лавку и, закутавшись в свой подбитый мехом плащ, попытался уснуть, однако сон долго не шел к нему.
Нет, дело было не в легком ветерке, который гнал белые барашки волн, разбивая их о берег, просто старый кузнец вспомнил себя. Когда-то он был таким же, как юные воины племени медведя: сильным, смелым и не допускавшим иной судьбы, кроме как пасть в бою.