Путь интриг
Шрифт:
Зрители приветствовали ее бешеным улюлюканьем.
— Ай да графиня! — усмехнулся Дишар.
— Да, она боевая старушка, — сказал я. — Мы с ней немножко знакомы.
— В обиду себя не даст.
— А что она имела в виду, когда сказала про сына? Аберина, кажется?
— Я слышал, что он правая рука Турмона, в делах военных. И он очень успешен. Но принадлежит не его партии. Он человек короля.
— Любопытно.
Меня заставила задуматься оброненная графиней фраза: 'Вот уж погоди! Как станет мой сын коннетаблем, а это не за горами…'
Что это? Материнское тщеславие или…основанное на чем-то убеждение?
Приключение у ворот Ландины нас развлекло. И Дишар подкинул новую тему.
— Было целое предание про изумруды, которые тайно вывезли из города во время вторжения римидинцев в Мэриэг для королевы
— Почему римидинцы ушли?
— Магия! Тогда был заключен первый союз ларотумских королей и магов.
— А что этих союзов было несколько?
— Это ведь все легенды, вы понимаете? Да, это был первый союз. При короле Авелдзире. Он вместе с сыновьями оборонялся в крепости Мистинель, королева была с больной королевой-матерью в Тарэйне, римидинцы не знали об этом. Королева-мать умерла, и Ландина, дождавшись своих изумрудов, тайно покинула Тарэйн. Она поехала на встречу с магом Бадеонгом. Заключив сделку, она призвала на помощь силу древних магов, и римидинцы ушли. Ворота, у которых погибло много достойных людей, названы в честь этих изумрудов.
— А что за изумруды?
— Ожерелье, серьги, браслет. Их хранил род, из которого произошел Турмон. Королевская семья утратила права на них, потому что Ландина передала их по наследству любимой дочери, а вот от нее-то они уже ушли по ветке генеалогического древа, к которой принадлежит Турмон. Что было дальше с этими украшениями — никто не знает.
'Вот это да! — подумал я, — уж не эти ли изумруды украли мадариане из храма Доблести? А если это так, то за чем они им? Украшение, сделанное в старинной технике, имеет лишь историческую ценность, оно дорого, как реликвия, для всех ларотумцев. Тут была замешана магия, — размышлял я, — что если изумруды обладали какой-то магической силой, и 'лисы' пронюхали про это?
Ответы на эти вопросы я получил, но несколько позже, и они были неожиданны для меня, как и для многих.
Итак, весь Мэриэг, без исключения, высыпал на Большую Королевскую площадь. В этот день ворота Белого Города открывались для всех жителей столицы. Организацией зимнего праздника занимались городские старейшины и главы купеческих гильдий. Они же нанимали артистов, приглашали лучших борцов, и отвечали за порядок на празднике. По одну сторону площади были выстроены высокие помосты, на которых рассаживалась знать. В отдельной, очень удобной ложе сидела королевская семья. В этот день все граждане Мэриэга могли наблюдать и приветствовать наследника. Особо отличившихся в празднестве артистов король допускал к своей руке.
Загудели трубы, загрохотали барабаны, завыли рожки: началось представление. На высокий круглый помост, выкрашенный в зеленый цвет, помост, выскочил высоченный, в два человеческих роста, надо думать на ходулях, демон Гэтхор, одетый в звериные шкуры рогатый с хвостом — замычал — все засмеялись, он повертелся, подпрыгнул и стал что-то выгядывать. На сцене появлялась белоснежная и тоже огромная, одетая в белое женщина. Красотка на ходулях не просто ступала по сцене — она танцевала, делала изящные движения, кланялась зрителям и бросала им маленькие веночки и яблоки, считалось удачей поймать из рук Суэлы такой подарок, и вот, увидела чудовище. Оно подкралось к ней сзади и стало прижимать к себе — снова смех зрителей: Суэла неловко отбивается от домогательств Гэтхора, но безуспешно. Настал выход Багадэра: крепкого, с голым торсом, раскрашенным красной краской, и с красной же бородой и огромной дубиной молодого мужчины. Герой нападает на чудовище, опрокидывает с ходуль. Тут начинается самое интересное: артист на ходулях перепрыгивает через голову демона, через высоко натянутый канат делает всевозможные трюки, чем приводит всех зрителей в неописуемый восторг. Он жонглирует факелами и, в конце концов, поджигает демона — это был очень эффектный и опасный трюк: демону надо было изловчиться и вовремя скинуть загоревшуюся шкуру, так чтобы самому не пострадать. Я думаю, что его одежда и тело были намазаны какой-то антигорючей мазью, но все равно это впечалтяло, но каково же было всеобщее удивление, когда из-под шкуры выпрыгнуло сразу три человека — совсем юные артисты — мальчишки. Они стали прыгать и делать сложные акробатические номера. Тут на сцену выскакивают новые демоны, чтобы поддержать своего поверженного
товарища. На этот раз они не на ходулях. Багадэр дерется с ними — это борцы. К нему на помощь спешат его товарищи, и все это движется, толкается и производит шум. К Суэле подбегают ее подружки, динги — девушки в белых платьях с красными поясами, они кружатся и играют на музыкальных инструментах.В конце этого представления все артисты жонглируют горящими факелами, яркими мячиками, венками из хвойных деревьев, и алыми лентами.
Устремив свой взор на площадь, где разгорелась жаркая битва, я немного отрешился от своих мыслей. Но странно, что во всем этом ярком действии я не увидел, ничего, кроме большого корабля, качающегося на волнах. На треугольных парусах светился огненный знак — это была саламандра, зверь похожий на маленького ящера. На нем была корона! Зверь обладал хищной пастью и огненно-красной шкурой. Вдруг, эта тварь скатилась с паруса и, ударившись о палубу, где не было ни единого человека, обернулась женщиной: она была по-своему прекрасна, но вся нереальная, словно, сотканная из света и воздуха, но горячего воздуха и красного света. От нее летели искры, и она, словно, парила над кораблем, на лице ее играла странная улыбка, красавица как будто радовалась мне и что-то мысленно шептала. Я вдруг понял ее, и это открытие сильно испугало меня: чудная огненная фея давала понять, что любит мою скромную персону. Такая жаркая страсть может испугать, кого угодно и бросить в жар, а мне стало напротив — холодно — от моего мистического ужаса.
Что нужно было этой фее — я так и не понял. Потому что видение однажды посещало меня, но там все было понятно: водная фея сказала мне: что делать и — это был знак. А огненная фея молчала и улыбалась. Корабль развернулся и поплыл по волнам небесного цвета, растаяв в дымке, как сон.
Забыв про свое видение, я вернулся мыслями к удовольствиям этого дня. Все с особым азартом собирались на бал-маскарад.
Мы поехали в Дори-Ден в каретах, хотя бы потому, что двое из нас были полураздеты — Брисот решил поразить воображение дам своей мощной голой грудью и игрой мускулов, а Флег — стройными и голыми ногами.
Изрядно посмеиваясь друг над другом и уже разгоряченные некоторым количеством випитого вина, мы прибыли в Дори-ден.
Караульным, чтобы они впустили нас, пришлось сообщить пароль: Алая лента.
В огромном парадном зале дворца собралась вся знать Мэриэга. Не было, пожалуй, ни одного дворянина, который бы не посетил это представление.
В центре зала по очереди происходила борьба злых сил, олицетворяемых различными демонами, с силами света.
Наш гладиатор мог сразиться с кем-нибудь в рукопашной борьбе, красавица могла заговорить сладкими речами чудовище. Но что бы, ни придумывали герои, все это должно было быть остороумно и весело.
И только после того, как король праздника выбирал Героя, начинался бал. Истиный король так до конца бала мог остаться не узнанным.
Распорядитель праздника, призвав всех к вниманию, выбрал своим посохом короля — им стал бордовый узкоглазый демон, на высоких каблуках, с длинным хвостом и золотой короной на голове. Все перешептывались, гадая: кто же это — неужели сама королева. Другая мысль никому не давала покоя: кем нарядился король.
Существо в бордовом костюме сделало знак начинать соревнования. Правила огласил все тот же распорядитель-барон Фаркето Клавий — это был единственный человек, который присутсвовал в своем обычном виде, только парчовй жилет до пола с алмазными застежками и золотой посох, украшали его.
Короля карнавала усадили на импровизированный трон, из искусственного льда и снега, на нем уже сидела красавица Суэла, которую играла хэлла Фелиса, ее пышная грудь просвечивала сквозь прозрачную тунику, и полуголая ножка соблазнительно выглядывала из-под нее.
Мне очень хотелось встретить на этом празднике Гилику — она была единственным человеком, по-настоящему мне близким в этом дворце, но как узнать эту крошку в огромном балагане — уж не она ли тот веселый мотылек в розовом, который несколько раз подлетал ко мне и внимательно заглядывал в мои глаза, сверкавшие в прорези маски? Но законы маскарада таковы, что открыться было невозможно и даже то, что я три раза танцевал с этим маленьким мотыльком и узнал его музыкальный голос, не дал мне права открыться ему. Молчаливая женщина-рыба в серебристо-сером с чешуйками платье изволила потанцевать со мной, на нее пристальным взором смотрел черный краб, но волнующие морские духи этой дивы закружили мне голову. Вообще на таких представлениях много чего могло произойти. И происходило!