Пустошь
Шрифт:
– Я иногда вижу ее во сне. Неполадки в чипе, наверное.
Если свалить все на неполадки, он ничего не заподозрит.
– Нет, я не об этом… Где ее достала твоя девица?
Голос Деклана меня удивляет – напряженный, напуганный.
– Разве не у всех геймеров есть такая карта?
– Нет, Клавдия. Я впервые слышу о геймере, у которого она есть.
Я не отвечаю – просто оседаю на пол и принимаюсь раскачиваться взад-вперед. Деклан садится рядом.
– Еще одна аномалия, – произношу я наконец.
– Не пойми меня неправильно. У каждого геймера есть доступ к обычной карте с названиями городов
По отношению к «Пустоши» слово звучит до того странно, что я разражаюсь смехом – жалким, почти безумным. Останавливаюсь я, лишь когда Деклан бросает на меня мрачный взгляд, и то каждые несколько секунд меня продолжает сотрясать икота.
– Во что превратится игра, если у каждого будет такая карта? – говорит Деклан. – Какой смысл в нее играть? То, что у тебя в голове, – большая редкость.
Редкость. Опять это слово. Хоть бы разок побыть заурядной.
– Значит, у моего геймера есть то, чего быть не должно?
Деклан отодвигается назад. Наши тела больше не соприкасаются, и меня невольно пронизывает разочарование. Не встречаясь со мной взглядом, Деклан трет себе лицо.
– Не знаю. Обычно доступ к этой карте имеют только разработчики – модераторы высшего уровня.
Я раздумываю над услышанным.
– Выходит, она модератор? – Спрашиваю я.
Этакий Деклан в юбке, только жестокий и рангом повыше.
– Может, да, а может, и нет. В любом случае она опасна. Что вообще тебе о ней известно?
Еще одна возможность признаться, что я способна видеть глазами Оливии. Я смотрю на повернутое в профиль лицо Деклана и гадаю, как он это воспримет. А потом решаю ничего не говорить.
«Не рассказывай никому!» – раздается у меня в ушах мужской голос, искаженный и очень тихий, и я чувствую, что должна его слушаться.
– Ничего, – говорю я наконец.
С минуту Деклан сверлит меня взглядом, как будто обдумывает услышанную ложь, потом произносит:
– Его зовут Уэсли.
– Уэсли…
– Он людоед.
– Уже догадалась. Хорошо, я его поищу.
Первые пару дней я не могу найти Уэсли. Отчасти по собственной вине: невыносимые головные боли не дают оставаться в сознании у Оливии дольше получаса. Деклан не жалуется, но явно раздосадован. Я слышу это в его голосе, когда в очередной раз сообщаю, что ничего не нашла. Вижу по тому, как его взгляд упирается в пол, а к щекам приливает кровь.
Он думает, что я плохо стараюсь, а я думаю, что он меня совсем не понимает. Когда я рассказываю ему о Гадюшнике, мы решаем отправиться туда при первом же удобном случае.
На третий день, когда Оливия разворачивает карту, я легко отыскиваю Уэсли. Теперь понятно, почему я не могла найти его раньше. Он не в Нашвилле, как полагал Деклан, а в тридцати километрах отсюда – достаточно далеко от Гадюшника, к моему облегчению.
Разглядеть его как следует мне не удается, потому что сфотографирован он с опущенной головой. Однако это единственный Уэсли, которого я смогла обнаружить, и он явно находится в логове людоедов. Крошечный участок карты вокруг него напоминает кровавый отпечаток ладони, столько на нем красных имен.
Как только представится случай, мы отправимся на поиски Уэсли, а потом Деклан переведет меня через границу.
Черепашьим
шагом проходит еще одна неделя. Оливия играет в «Пустошь» каждый день по нескольку часов, но только вместе с Лэндоном. Однажды вечером она входит в игру, пока остальные сидят в баре и демонстрируют друг другу оружие, украденное во время последнего набега. Она сводит меня вниз по лестнице, небрежно усаживает на высокий табурет и говорит:– Завтра мы с отцом отправляемся на неделю в Колвас, а вы все остаетесь на групповом сэйве.
Джереми с Итаном согласно кивают, и мое сердце начинает биться чуть сильнее – чуть радостнее. Но тут подает голос Эйприл:
– Это же смешно! Не будь эгоисткой, Оливия. Я заплатила за «Пустошь», как и все вы, так что имею право играть, когда захочу.
Барабаня пальцами по стойке, я взглядываю на Итана. Он с улыбкой пожимает плечами. Тогда я объявляю:
– Это не обсуждается. Не нравятся правила – уходи.
Эйприл, сидящая на полу рядом с Джереми, встает. Я жду, что она еще немного попрепирается и уйдет в сэйв, но вместо этого она с силой толкает меня в грудь.
Я падаю на выставленные руки, обдирая кожу с ладоней. Секунду Оливия бездействует. Я не двигаюсь, не мигаю. Возможно, это проверка. Вдруг Оливия хочет выяснить, отреагирую ли я в минуту опасности? У меня хватает ума притвориться, будто меня здесь нет. Затем Эйприл вновь набрасывается на меня – пальцы скрючены, огненно-рыжие волосы развеваются, – и я невольно вздрагиваю.
Оливия заставляет меня вскочить на ноги. Перед глазами все плывет, в голове словно раскачивается на петлях ржавая дверь. Я перехватываю кулак Эйприл перед самым своим носом, заламываю ей руку и сбиваю ее с ног. Девушка валится на пол – я сажусь на нее верхом и впиваюсь коленками в бока. Остальные у нас за спиной хором ее отчитывают. Я несколько раз бью Эйприл в лицо ее же собственным кулаком.
На долю секунды заглядываю в сознание к Оливии. Она сосредоточенно бьет кулаком в экран, и при виде этих выверенных, методичных движений все у меня внутри холодеет. Я возвращаюсь в собственное тело и вижу, что стою на коленях, склонившись над Эйприл. Я вытираю руку, испачканную в крови своей жертвы, об ее же футболку.
– Как я уже сказала, завтра все мы встаем на групповой сэйв. За мое отсутствие я бы на твоем месте подыскала себе другой клан. Ты ведь не хочешь вернуться и обнаружить, что твоего персонажа отправили на удаление, а счет обнулили?
Сердце у меня подпрыгивает.
Неужели Оливия способна отправить чужого персонажа на удаление?
Неужели она обладает такой огромной властью над другими игроками – над самой «Пустошью»?
Я ухожу так же невозмутимо, как стояла у себя в комнате Оливия, но внутри у меня все сжимается в тугой комок. Только поднявшись наверх, я замечаю, что из ободранных рук сочится кровь.
Глава восемнадцатая
На следующий день я в последний раз обвожу глазами сэйв. Меня переполняет такой восторг, что трудно дышать, и в то же время мне грустно. Я присаживаюсь на краешек кровати, на которой распростерт Итан. Он лежит на спине, глядя в потолок, как и оставил его Лэндон. Осторожно беру его за руку. Почему-то я ожидала, что она окажется холодной, точно у трупа, но это не так.