Пустошь
Шрифт:
– Зачем полностью уничтожать целые штаты? – Спрашиваю я.
– Затем, что они развязали войну. Подожди, сейчас я кое-что тебе покажу.
Деклан раскрывает меню аку-планшета и жмет на значок в виде книги. Просмотрев длинное оглавление, он выбирает пункт под названием «История Соединенных провинций».
Между нами появляется голографическое изображение мужчины.
«Благодарим за использование исторической библиотеки аку-планшета. Пожалуйста, выберите тему».
– Реконструкция, – произносит Деклан, тщательно выговаривая каждый слог.
«Реконструкция – политическая программа, запущенная по инициативе президента Коллевея в 2111 году, после третьей в Соединенных штатах гражданской войны. Была призвана положить конец
Поезда повышенной комфортности… Так вот что ездит по верхним дорогам в мире Оливии. Я наклоняюсь ближе к голограмме и продолжаю внимательно слушать.
«Когда создание новой политической системы, способов передвижения и социальных программ было успешно завершено, Соединенные провинции вступили в эпоху мира и процветания. Однако перед нашей молодой страной по-прежнему стоял главный вопрос: как предотвратить новую войну».
Голограмма растворяется в воздухе. Я поднимаю глаза на Деклана и вижу, что он крепко сжимает планшет в руках.
– При чем тут игры? – шепотом спрашиваю я.
– Правительство наняло группу ученых, чтобы они нашли способ покончить с насилием раз и навсегда. Была – вернее, до сих пор есть – такая теория: если уничтожить в человеке агрессию, не будет ни войн, ни преступности.
– Но агрессию уничтожить невозможно!
Деклан натянуто улыбается:
– Вот именно. Поэтому исследовательница Натали Рагленд предложила другое средство – направить агрессию в мирное русло. Труд Рагленд продолжил ее внук. Он и довел игры до совершенства. Метод, судя по всему, работает. О настоящей преступности в Провинциях давно уже не слышали.
– Значит, агрессивные люди играют и зарабатывают очки, пока не наберут нужную сумму?
Шпионя за Оливией, я уже давно обо всем догадалась, однако тяжесть у меня внутри меньше от этого не становится.
Деклан кивает и с усилием втягивает носом воздух.
– Всех жителей обследуют на наличие гена агрессии. Говорят, это болезнь. Страдающих ею лечат, чтобы спасти остальной мир. Бездомных и сирот продают и превращают в персонажей. Они проходят реабилитацию. Но если ты достаточно богат, чтобы оплатить курс лечения…
– То покупаешь себе персонажа, – заканчиваю я за него. – Одного не понимаю. Если в Провинциях все настолько благополучно, откуда там вообще берутся бездомные?
Деклан опускает взгляд. Мое тело будто разбивается на тысячи осколков – таких мелких, что бесполезно пытаться склеить его заново. У меня даже нет
сил расспросить Деклана, что такое реабилитация.– Наверное, в любом обществе есть люди, которым достаются одни объедки, – говорит наконец Деклан.
– А ты хорошо обо всем этом осведомлен.
– История – важная часть любой профессии, – С усмешкой отвечает Деклан.
Мне вспоминаются слова Лэндона о других играх.
– Сколько их всего? Сколько существует игр?
– Четыре. Корпорация «Лан корп» выкупила приговоренные штаты и превратила их в игровые миры. Ту или иную игру прописывают в зависимости от того, какая у человека мутация гена. Готов поспорить, что у твоей геймерши ген агрессии В, то есть она психопатка со склонностью к преднамеренной жестокости. Потому что «Пустошь» – худшая из игр.
Глава пятнадцатая
Через два дня я наведываюсь к Оливии, когда она идет на занятия. Я впервые вижу академию, и вид ее меня поражает. В игре много заброшенных школ, есть даже колледжи, но все они выглядят совершенно одинаково: стены из красного кирпича, ряды грязных окон с крестовидными переплетами, двери в классы, едва держащиеся на петлях.
Академия стильна и высокотехнологична. Сквозь прозрачные стены видны ясное небо и солнечный свет. Оливия встает на нечто вроде эскалатора без ступеней, негромко разговаривая с низкорослым толстым пареньком в черной школьной форме, слишком узкой в талии. Пока он с обожанием смотрит на Оливию, я глазею по сторонам.
В нескольких шагах от нас одна девушка вполголоса уговаривает другую пропустить занятия и отправиться на выставку летающих автомобилей.
– Мы и так слишком часто прогуливаем. Преподы скоро догадаются, что вместо нас на уроках сидят голограммы. И вообще, летающие автомобили запрещены законом. Папа говорит, что правительство никогда не разрешит ими пользоваться. Аэротрассы гораздо безопаснее.
– Ну, ты как хочешь, а я…
Конца фразы я не слышу, потому что мы останавливаемся на седьмом этаже, и Оливия сходит с эскалатора. Вместе с толстым пареньком она приближается к подиуму из нержавеющей стали, который возвышается посреди огороженного пространства без крыши, и занимает место позади других учеников. Когда подходит ее очередь, Оливия встает прямо перед подиумом, и ее охватывает луч красного света. Он сканирует тело девушки и гаснет. Над экраном появляется небольшая проекция ее лица и надпись: «Спасибо, что зарегистрировались в академии четвертого района, Оливия. Понедельник, 19 августа 2193 г.».
Биометрический сканер, о котором упоминал Деклан.
Интересно, ходила я когда-нибудь в такую академию? В школу с эскалаторами без ступеней и биометрической перекличкой?
Если и ходила, то не помню. Сердце у меня сжимается от страха: а вдруг моими единственными воспоминаниями так и останутся события, связанные с «Пустошью»? Даже эти немногочисленные воспоминания принадлежат не мне, а другой девушке, ведь полностью осознавать себя я начала лишь недавно.
– Сегодня я уйду с уроков пораньше и поеду в провинцию Колвас, – Сообщает Оливия своему спутнику, когда он проходит регистрацию. Голос у нее счастливый и спокойный, не то что несколько дней назад, когда она либо бушевала из-за неполадок в игре, либо исходила ненавистью к родителям Лэндона.
Они входят в круглый класс без крыши, словно бы парящий в небе. Далеко внизу сквозь прозрачный пол видна земля, зеленая и цветущая. По ней движутся крошечные, будто игрушечные, люди. Белые кресла – такие же, как в игровой комнате – рядами спускаются к возвышению в центре класса, на котором поблескивает стеклянный экран – наверняка для создания голограмм.
Когда Оливия с толстым пареньком усаживаются в заднем ряду, он спрашивает:
– Зачем?
– Чтобы встретиться с отцом. Он пришлет за мной специальный поезд. Из всей академии приглашена только я, – хвастливо добавляет она. – Не ждите меня в игре раньше завтрашнего утра.