Пророк
Шрифт:
– Просто скажи мне, над чем они работают.
– Я точно не знаю. Дэвин выругался.
– Они ведь работают на тебя, не так ли? Неужели ты не знаешь, чем занимаются твои подчиненные?
– Мартин, сюжет не утвержден официально, и они не предложили его ни главному редактору, ни мне, ни кому-либо еще, поэтому в данный момент отдел новостей не имеет никакого отношения к этому делу. Сенсация является их собственностью до тех пор, пока они не предложат ее нам.
– О чем ты, черт побери, говоришь?
– Я говорю о политике Шестого канала, вот о чем.
– Тина,
Это звучало серьезно. Тина спросила:
– Мартин, о чем сюжет?
– Я же сказал тебе! Это гнусная клевета, призванная очернить имя губернатора, грязные слухи о его дочери. Наглость некоторых людей просто уму непостижима!
– Хиллари Слэйтер делала аборт?
На мгновение Дэвин впал в полную прострацию. Молчание на другом конце провода было красноречивей любых слов. Наконец он сказал:
– Не говори ерунды!
Теперь настала очередь Тины выругаться, и она постаралась самым доходчивым образом изложить Дэвину свое мнение о нем:
– Не надо играть со мной в твои дурацкие игры! Ты знаешь мою позицию по этому вопросу, и я не желаю выслушивать твое вранье! Я много для тебя сделала. Я поставляла тебе информацию. Я тебе доверяла. И если ты хочешь иметь друзей на телевидении, можешь рассчитывать на меня. Иными словами, давай сейчас скажем друг другу "прощай" и на этом расстанемся!
Дэвин долго размышлял и потом сдался.
– Наверно, нам стоит позавтракать завтра вместе.
– Обед сегодня вечером.
– Хорошо... Обед. Как насчет ресторана Китона, в семь?
– Замечательно.
Дэвин еще некоторое время молча кипел от злости, а потом спросил:
– Ну и... что ты думаешь о сюжете, над которым они работают? Я имею в виду, ты сможешь зарубить его?
– Он уже зарублен, Мартин. Я сказала Олбрайт, что никогда не одобрю его. Они могут делать все, что им угодно, но они не смогут пустить сюжет в эфир.
– Слава Богу.
– Нет, благодари меня. Но, Мартин...
– Да?
– Это не значит, что их сюжет не выплывет еще где-нибудь. Каким бы ни было его содержание, оно наверняка станет известным общественности - сюжет наверняка возьмут другие телекомпании. Тебе стоит подготовиться к этому.
Дэвин тяжело вздохнул, выругался и простонал одновременно.
В тот вечер, сразу после семичасового выпуска, Лесли и Джон помчались домой к Маме Баррет. Мама и Карл ждали их: Мама - с легкой закуской и кофе, Карл - с телефоном, подготовленным к записи разговоров и соединенным множеством проводов с двумя парами наушников и катушечным магнитофоном.
– Он работает?
– с порога спросил Джон. Карл поднял большой палец.
– Мы немного позаписывали передачи радиостанции, но знаешь, я просто гений, тут уж ничего не скажешь!
Джон возбужденно и благодарно похлопал сына по спине. Лесли сняла пальто, а Мама обошла стол, чтобы взять его и пальто Джона.
– Просто здорово, что правление университета еще не закрылось. Спасибо, Ма. Все-таки два часа разницы во времени.
– Откуда вы звонили?
–
Из телефона-автомата напротив телестудии.– Лесли достала из сумки записную книжку.
– Я узнала телефон комнаты Шэннон в общежитии. Если она сейчас там...
Джон взглянул на часы.
– Сейчас 8.10...
– Значит, там 10.10. Наверное, она еще не спит.
– Нам придется пренебречь приличиями, - сказал Карл.
– Мы всегда можем помолиться об удаче, - сказала Мама. Лесли села за стол перед телефоном, из трубки которого выходили два провода.
– Как он работает?
– Как обычный телефон, - пояснил Карл.
– Я подсоединил провода к раковине телефонной трубки, а вот здесь - к магнитофону. Таким образом мы сможем записать разговор, партию собеседника, а потом прослушать его через наушники.
– Отличная работа.
– Лесли находилась под сильным впечатлением.
– Как насчет быстрого испытательного пробега?
– предложил Джон.
– И, думаю, нам стоит помолиться, - повторила Мама.
– Прекрасно, - сказала Лесли.
– Кому будем звонить?
– Может... твоей сестре?
– предложил Джон.
– Конечно... Хорошо.
Карл сел на свое место перед магнитофоном. Джон сел между Карлом и Лесли и взял одну пару наушников. Мама села с другой стороны от Карла, а Карл повернул один наушник на сто восемьдесят градусов так, чтобы Мама могла прижаться к нему ухом и слушать.
– Готовы?
– спросила Лесли.
– Поехали, - сказал Карл, включая магнитофон. Лесли подняла трубку и набрала номер своей сестры. Джон, Карл и Мама напряженно прислушивались. Джон был в восторге: звук в наушниках был громкий и чистый.
– Алло?
– послышался голос.
– Алло... Энджи?
– О, привет, Лесли. Что случилось?
– Ну, мы тут проводим небольшой эксперимент...
– Лесли принялась объяснять суть изобретения Карла, не вдаваясь в подробности относительно конкретного его предназначения. Энджи собиралась продолжить разговор, но Лесли попросила на этом закончить, и Энджи поняла ее.
– Ладно, - сказал Джон.
– Неплохо.
Карл перемотал пленку назад, чтобы проверить запись, и они услышали громкий и отчетливый голос Энджи. Мама вручила Лесли исписанный лист бумаги, над которым она работала днем, - полный текст телефонного разговора неизвестной девушки со "службой спасения".
– Мама, ты чудо!
– воскликнул Джон.
– Карл сделал несколько копий, по одной для каждого, -сказала Мама, раздавая страницы.
Лесли перечитала текст, подчеркивая ключевые слова.
– Полагаю, среди всего прочего нужно будет заставить ее произнести некоторые из этих ключевых слов - любые слова, которые она произносит по особенному.
– Это будет трудно, - заметил Джон.
– Если бы она шепелявила или картавила, было бы проще.
– Ладно, будем надеяться, мы узнаем знакомые интонации. Джон снова взглянул на часы.
– Восемь тридцать четыре. Там становится все позже и позже.
– Давайте лучше помолимся, - сказала Мама. Они склонили головы, как это принято, и Мама произнесла короткую молитву: