Пробурить Стену
Шрифт:
Я бы мог сказать, что шагал беззаботно, но в голове роились мысли. Всё крутилось вокруг одного: предстояла битва. И не самая простая, потому что мощь вражеской армии была достаточно велика, нужно было противопоставить врагам эквивалентную силу. Именно поэтому я призвал орков, пробежался уже по всем деревням и буквально через день в Анатор должно было прибыть приличное ополчение из аэльев двадцати, половина из которых — маги.
Но не маги меня интересовали и не грубая сила.
Я хотел понять, можно ли провернуть с противником нечто, что перевернёт ход сражения в первые же секунды? Что-то, как Леголас при битве с погонщиком, попавший
И было у меня целых два варианта.
— Гарри, привет! — окликнул меня Френк, когда я проходил мимо.
О том, что я умер, он даже и не знал.
Заросший бородой и волосами, отрастивший небольшое пузико он сам на себя был не похож. Но жизнерадостности в нём было не занимать.
— А что у тебя с глазом? — нахмурился он.
— Привет. Да так, технику безопасности нарушил, — отмахнулся я и решил пощекотать его нервишки: — А слышал новости?
Рядом почти из пустоты возникла Киая. Её серая кожа при свете яркого солнца казалась облачённой в пепельный бархат.
— Какие новости? — уставился на меня Френк.
— На Анатор собираются с дня на день напасть демоны.
Френк вначале опешил, потом дёрнулся, потом замер, ожидая, что я призову его. На меня так же окрысилась Киая, готовая уже отбиваться всеми правдами и неправдами. Я ждал. Взгляд Френка забегал — как я и предполагал: стоит только осесть и привыкнуть к хорошей жизни, как все данные обещания вдруг исчезают.
— Выдыхайте, оба, — рассмеялся я. — Я официально снимаю с тебя твоё же слово, живи и радуйся жизни.
Бывший солдат тут же заулыбался, а Киая сделала вид, что вообще мимо проходила.
— Гарри, ну ты… Ну я бы пошёл, честно, — стал он отнекиваться. — Но у меня посевная!
Я поболтал о том да о сём пару долек. Узнал от него, что Марьяна вернулась к себе, особенно не эпатируя. Больше не лечит, а заклинанием чистит дымоходы за бешеные деньги, но популярностью пользуется, потому что выпаливает сажу до идеального блеска. Узнал, что в Замке Древней слышали странные звуки по ночам, завывания и стуки, что меня озадачило. Узнал, что меня всё пытается выловить Марсенас, которому в прошлый раз так и не удалось со мной ничего обсудить. В общем совсем ничего необычного.
Пройдя до упора по Огородной улице я дошёл до храма Чёрного, встал на пороге.
— Ну и скотина же ты. Это ведь ты свёл меня с Седриком. Это ты мерещился Гридию перед смертью. Это ты там какие-то мутки мутишь с Безымянным. И ни разу меня не удостоил своего высокомерного внимания!
Я вздохнул и вошёл. Чёрный после моих слов выглядел виноватым.
Храм не изменился, ни низ его с огромной статуей, завёрнутого в монашеские рясы, ни верхний этаж с выбитым окном. Разве что окно размуровали и теперь свежий ветерок мог беспрепятственно шуровать по всему храму, да через дыру лучше стали слышны шум и суета Аннуриена: «вспышка справа!», «вспышка слева!» — гулкие команды шиярца Майклсона.
Пройдя наверх я увидел Марсенаса. Немного похудевшего, хотя он и так упитанным не был. На вид немного замученного, с синяками под глазами, бледной от недостатка солнца кожей рук и лица, с отросшими, но чистыми ногтями, склонённого над бумагами и грызущего карандаш. «Я занят, приём через часть», — не поднимая головы выдал он и видя, что незваный гость никуда не уходит, всё же поднял
голову, окинул меня прищуренным взглядом.— Сам явился, — буркнул он. — Я тебя просил зайти четыре дня назад. Что с твоим глазом?
Я схватил левой рукой правую и положил себе на колени, присаживаясь на стул.
— Да так, ерунда, — отмахнулся я, а сам подумал, что, в действительности не ерунда. Спалил я себе часть мозга, пока экспериментировал с заклинаниями разрушения. — Я поболтать пришёл, а ты даже без приветствия.
— Так сам же учил! — надулся Марсенас, а после вздохнул. — И это тоже проверка?
— Скорее подъёб.
— Не знаю таких слов. Ладно, рассказываю как есть. У нас прибавление в деревне, сорок семь аэльев за последние пять дней. Сорок семь! И среди них восемнадцать детей, — он вздохнул, глядя на бумаги. — У нас нет столько домов, чтоб их расселить. А это не только у нас, тут прям вал какой-то. Из Грувааля, говорят, ещё пятеро идут искать лучшей жизни у нас. А у нас что? Отправил их охотиться и лес рубить, дома строить.
— Ну и хорошо, пусть при деле будут.
— А платить им чем?
— Едой пока, не знаешь что ли? — пожал я плечами.
— Так им жить-то негде. В прошлом году тоже по весне принесло новеньких, но не так много.
Да, Радя тоже упоминала, но в Анаторе с этим делом полегче.
— Шли все излишки в Анатор, — догадался я.
— Так и собирался сделать. Но деревню нужно расширять и строить школу.
— А вон те, — я указал через дырку в стене на доносящиеся команды Майклсона. — Это тоже новички?
— Да. Твой человек, который любит на колокольне сидеть, принял решение.
— Курт его зовут, он снайпер.
— Не знаю такого слова, — задумался де Луиз. — Шесть человек, один низушек и один полуэльф — все мужики. Другой твой человек по имени… Сын Майкла? Майклсон! Сказал, что женщин и детей в отряд не берёт, и ещё троих не взял, кто хотел в отряд. Сказал, что возьмёт только восьмерых лучших.
— А это уже называется маркетинг.
— И такого слова я не знаю, — вновь задумался барон и покраснел: — Хватит меня смущать непонятными словами! Я с тобой поговорю, потом себя куском багушкиного дерьма чувствую…
— Не переживай, я уверяю тебя, не ты один. Я на многих произвожу подобное впечатление. Кроме Эльстана, — стиснул я зубы, ощущая чувство зависти и потери собственного превосходства.
Марсенас встал, отряхнулся, потянулся, хрустя шеей. В какой-то момент он ойкнул и медленно повернул голову, чтоб та смотрела прямо. Лицо его раскраснелось от напряжения.
— Я не знаю, едят ли боги-чародеи, но бароны точно нуждаются в пище, — выразился он и пошёл на выход.
В таверне бледнолицый трактирщик с большими тёмными глазами, имени которого никто не знал, да и человеком который не являлся, подал нам жаркое из свежей дичи. Мясо отдавало тьмой, неплохо так смердело, но мне было привычно, а вот Марсенас понять не мог. Он его и обнюхал, и на зуб попробовал.
— Ешь, не отравишься, — бросил я и потянулся правой рукой, увидев перед собой её астральный образ. Физическая правая рука так и осталась висеть. Хорошо, что пропавшего ребёнка в лесу с последующей встречей с кикиморой я искал до экспериментов, иначе она могла бы меня и отпинать, будь я одноруким и с магическим блоком на псионику.
— Мне говорили, что ты умер.
— Я умер. И воскрес. Так обычно делают бессмертные, — напомнил я ему.
Марсенас кивнул, принимая за абсолютную истину.