Чтение онлайн

Я услышала, как Рэнсом втянул воздух, но не осмелилась взглянуть на него.

– Ага. – Я вздохнула. – Правда, тогда мне удалось ударить его коленом по яйцам. Что дало несколько лет тишины и покоя.

– А третий раз?

– Два года назад. На День благодарения.

– И ты никогда никому не рассказывала? – В его голосе не было осуждения.

Я сглотнула скопившуюся во рту кислую слюну.

– Чем больше времени проходило, тем страшнее становился секрет, и раскрывать его после стольких лет было… странно. Казалось, его могут обратить против меня. Почему я не пришла к ним после первого раза? В Сети, когда кто-то рассказывает свою историю

насилия, обязательно появляются подобные комментарии. Например, когда Гера с Крейгом обручились, таблоиды утверждали, что я очень завидовала ей. Тогда было бы идеальное время, чтобы признаться… если бы не тот ужасный мотив, который пресса бы навесила на мои обвинения.

– Готов поспорить на свой член, что Крейг сам подбросил прессе идею о том, что ты завидуешь, – произнес Рэнсом.

Я почесала щеку.

– Возможно. Он любит внимание журналистов.

Рэнсом провел рукой по волосам.

– Во время нашей первой встречи… ты подумала…

– Да. – Я резко встала, подбирая свою сумочку. – Я думала, что ты пришел за мной, и готовилась убить тебя, если попытаешься что-нибудь сделать. То, что случилось с Крейгом… очень отразилось на мне.

– Кто-нибудь хотя бы подозревал? Друг? Учитель? Парень?

– Никто. – Я поморщилась. – Все мои друзья из Лос-Анджелеса, даже Келлер, поверхностные. Открыться им казалось неправильным. И я больше никому не доверяла. А по поводу парней… – Я вздохнула. – У меня их никогда не было.

– Чего не было?

– Парня.

Рэнсом бросил на меня взгляд, отчетливо говорящий: «Не мели ерунды».

– Чушь собачья.

Я пожала плечами, выдавливая жалкую улыбку.

– Но ты не девственница. – Рэнсом нахмурился, его щеки окрасил румянец. – Я знаю это. Я…

– Анатомически нет. Гордым обладателем моей девственности стал перезаряжаемый вибратор. У меня нет никакого сексуального опыта, кроме самоудовлетворения. – Слова слетали с языка, каждое признание следовало одно за другим. Было приятно выговориться, даже если человек, которому я признавалась, являлся моим врагом.

– Впервые я ощутила нечто похожее на сексуальное влечение к кому-либо той ночью, когда застала тебя в грязном переулке Лос-Анджелеса…

Я помахала сумочкой в воздухе, усмехаясь.

– Ну, в любом случае это было ошибкой. Но все в порядке. Чтобы получить сексуальное удовлетворение, мне никогда не требовались отношения. Я могу позаботиться о себе сама.

Рэнсом открыл рот, собираясь что-то сказать, но мне было невыносимо слушать, что это может быть.

– Эй, как думаешь, сейчас безопасно уходить? – Я огляделась. – Запах начинает меня раздражать.

– Хэлли… – Рэнсом замолчал, выглядя при этом несчастным и испытывающим отвращение к тому, что я ему только что сказала. Может, и к себе тоже за то, как относился ко мне. Я не могла этого вынести. Не была готова к жалости.

– Пожалуйста, не будь размазней. – Я закатила глаза. – Мы можем выбраться отсюда, или как?

Рэнсом кивнул и подошел, чтобы открыть для меня дверь.

Рэнсом

В прошлом

Лоуренс уехал первым.

Когда ему исполнилось восемнадцать, он получил полную стипендию в колледже.

Мы

все думали, что Моруцци изменит свою точку зрения. Смягчит для Лоу условия сделки, чтобы тот остался в Чикаго и выполнял его приказы.

Но не тут-то было. Вместо этого Моруцци решил украсть все сбережения Лоуренса и сказал, что если он переедет, то его жизни придет конец.

Но он все равно уехал. Мы с Томом скинулись, чтобы помочь ему. Вместе у нас набралось около двух тысяч, на которые Лоуренс долго бы не прожил, но так у него появилось немного времени, чтобы найти работу до начала учебного года.

В ночь, когда Лоуренс уехал, Моруцци пил. Очень много. Миссис Моруцци отсутствовала дома. Она уехала в Торонто, чтобы провести время со своим любовником. Я удивлялся, почему люди остаются вместе. Брак представлялся мне ужасной клеткой. Я поклялся никогда не жениться.

Моруцци решил, что мы с Томом должны устроить бой. У нас не было выбора, и мы подрались. Обычно я выходил победителем. Но в этот раз, видя, как Том подавлен и удручен всем происходящим, я позволил ему победить.

Позже той ночью Том прополз ко мне в спальню, чтобы подлатать и поделиться бутылкой виски, которую украл у Моруцци. Мы часто так делали – пили его алкоголь. Моруцци никогда не обращал на это внимания. Он пил так много, что не следил за своими запасами спиртного.

– Мы должны убить его, – сказал Том после долгого молчания. – Или он убьет нас. Я знаю, что убьет. Когда пошел за виски, то увидел бумаги у него на столе. Он пытается выяснить, где живет Лоу. Думаю, он в опасности.

Если бы мы с Томом решились на убийство, нам бы некуда было идти. К тому же мы бы сразу попали под подозрение, как только полиция провела бы расследование и выяснила, что мы для него делали.

– Сначала нам нужно проявить изобретательность. – Я покачал головой. – Выиграть время до того, как обоим исполнится восемнадцать.

В течение следующих двух лет мы подрывали здоровье мистера Моруцци. Сделали его настолько бесполезным, лишенным когтей и зубов, насколько это вообще возможно. Когда он не видел, мы подсыпали ему в напитки и еду наркотики, которые тот разрешал нам продавать, и он неосознанно подсаживался на них. Когда он внезапно захотел съездить в штат, где Лоуренс учился в колледже, мы «случайно» расшатали одну из лестниц в доме, в результате чего мистер Моруцци сломал ногу и отменил поездку. Мы стали играть с его психикой. Баловаться с электричеством. Меняли лампочки, чтобы создать разные оттенки, разную атмосферу. Укорачивали его шнурки. Прятали важные документы и рабочие вещи.

Он стал относиться к нам с большей жестокостью. Женщины, которых он приводил, чтобы наградить нас за хорошее поведение, давно исчезли. Он прятал еду. Запирал нас, когда мы поздно приходили домой. Мы считали минуты, потом секунды, пока все не закончится.

Том вышел первым. Он нашел хороший колледж, получил стипендию и уехал. Он просил меня отправиться с ним. Уверял, что позаботится обо мне в последний год перед восемнадцатилетием. Но я не хотел быть для него обузой.