Принцесса Торн
Шрифт:
– Он мастурбировал, пока трогал меня, – услышала я свой голос в углу комнаты, обнимая себя за плечи.
– Сколько раз? – спросил Рэнсом, не глядя на меня.
– Четыре, – ответила я. Включая этот. Единственным препятствием между Крейгом и его целью стал мужчина, которого наняли меня защищать.
Каким-то образом мне повезло, что родители наняли Рэнсома.
– Подайте мне расческу, мисс Торн. – Он раскрыл ладонь в мою сторону.
Я бросилась к столу и сделала то, что он велел. Наши пальцы соприкоснулись, когда я передавала ему расческу. Волоски на моих руках встали дыбом.
Мое увлечение этим жестоким, сложным мужчиной, который поклялся обеспечить мою безопасность, не могло закончиться ничем хорошим.
– Приготовься
– Одеяло в рвоте, – слабо возразил Крейг.
– Твоя заслуга. Приятного аппетита.
Он отшлепал его тыльной стороной расчески, по десять раз за каждый инцидент. В общей сложности сорок. Пока задница Крейга не стала невероятно красной и распухшей. Не думаю, что он сможет сидеть в этом месяце или в следующем. Что подарило мне чувство защищенности и безопасности. Словно кто-то прикрывал мою спину. И в миллионный раз за последнее время этим кем-то оказался Рэнсом.
Наконец он отпустил его. Крейг опустился на колени, штаны все еще были обмотаны вокруг лодыжек, и пополз к двери.
Он оставлял за собой следы из слез и крови.
– Вы за это заплатите… оба… вам это с рук не сойдет.
Рэнсом взял со стола коробку с салфетками, достал одну и небрежно вытер руки.
– Не уверен в этом, приятель. Если проболтаешься кому-нибудь о произошедшем, я расскажу всем, что случилось на самом деле. Мы оба знаем, что Джулианна с Энтони не получат премию «Родители года», когда речь заходит о мисс Торн, но сейчас ты доигрался. У тебя нет права на ошибку.
Крейг перестал ползти. Он обернулся, чтобы взглянуть на нас.
– Они ей не поверят. – Его глаза блестели.
– Ошибаешься. Но даже если и так, они поверят мне, – уверенно заявил Рэнсом. – А я не собираюсь держать это в пределах семьи. Только подумай, какой чек могу получить за столь пикантную историю. – Он издал низкий свист и покачал головой. – Ты меня обогатишь.
Я не думала, что Рэнсом станет так поступать – продавать историю таблоидам не в его стиле, – но сама идея леденила кровь. Крейг, видимо, разделял мое мнение, потому что перекатился по ковру, уперся в стену и встал на колени.
– Чего ты хочешь?
Рэнсом сел на табурет у стола, опершись локтями в колени.
– Ты больше никогда и пальцем не тронешь эту девушку.
– Договорились. – Глаза Крейга покраснели. Он отказывался смотреть на меня, сосредоточившись только на Рэнсоме. – Думаешь, я хочу иметь с ней что-то общее?
– Поскольку я о тебе очень невысокого мнения, то да, я считаю, что ты достаточно глуп, дабы попытать счастья еще раз. Я не останусь рядом навсегда. Но буду звонить мисс Торн каждые полгода, дабы убедиться, что ты сдержишь свое обещание. Считай это моей пожизненной гарантией. Она едва не подверглась нападению, находясь под моим наблюдением, и теперь я должен вечно защищать ее от монстра, пытавшегося ее облапать.
Я бы могла обнять Рэнсома. Я верила ему. Верила, что он будет звонить. Верила, что никогда больше не допустит, чтобы со мной случилось нечто подобное. А еще оценила то, что, несмотря на все его специфичные предпочтения, у него такое отчетливое представление о добре и зле, реальности и фантазии.
– Что еще? – спросил Крейг, склонив голову на грудь.
– Отмени репетицию свадьбы. – Я обрела голос. Мне не хотелось здесь находиться. Не хотелось притворяться, что рада за эту ужасную пару.
Он фыркнул.
– Будто я могу выйти в таком виде.
– Что ты скажешь людям? – Я направила вопрос Рэнсому, ненавидя себя за то, что меня это волнует.
– Он скажет, что у него проявилась аллергическая реакция, он потерял сознание и, падая, ударился затылком о зеркало. Мы нашли его и позвали персонал, – восполнил Рэнсом пробелы.
– У меня нет никакой аллергии, – заныл Крейг.
– Прояви креативность, подонок. – Рэнсом встал. – А теперь натягивай штаны
и убирайся отсюда.Через мгновение за Крейгом закрылась дверь, и мы остались вдвоем. Вонь от рвоты заполнила комнату. Рэнсом распахнул окно и встал рядом с ним, а я опустилась на табурет, который он только что занимал.
– Расскажи мне все, – попросил он, его голос не был ни мягким, ни бессердечным. – С самого начала.
Говорить о моментах своей самой большой слабости не представлялось мечтой всей моей жизни, но Рэнсом только что заступился за меня, поэтому я глубоко вздохнула.
– В первый раз мне было четырнадцать. Я вернулась из летнего лагеря, всего на несколько дней. Родители хотели взять меня с собой на балет. Я предпочла остаться с Герой и Крейгом. Понимаешь, у меня была навязчивая идея – подружиться с сестрой. Я хотела, чтобы она меня приняла. Но у нее появились другие планы. Она решила пойти погулять с друзьями и попросила Крейга присмотреть за мной…
«Я не останусь здесь, Крейг. Но кто-то должен присматривать за Хэлли, она еще ребенок. Прикрой меня, ладно?»
«Да, да, детка. Конечно».
«Присматривай за ней, Крейг. Четырнадцать лет еще совсем юный возраст, понимаешь?»
– И он позволил себе вольности, – закончил Рэнсом мою фразу, прервав то болезненное воспоминание.
Я кивнула, облизывая губы.
– Крейг всегда был так добр и мил со мной. Он помогал мне с домашним заданием на лето, гонял со мной мяч на заднем дворе. Мы заказывали еду и играли в «Монополию». До того момента все было хорошо. Обычно. Помню, Крейг дал мне выиграть. Когда мы закончили играть, Гера еще не вернулась домой. Крейг пообещал поговорить с ней, когда она вернется. Попросить ее приложить усилия, проводить со мной больше времени. Он отвел меня обратно в мою комнату, а потом сказал, что с ним Гера иногда тоже жестока. Я так злилась на нее за то, что она меня бросила, что моя преданность тут же перешла к нему. Я не возражала, когда он раскритиковал сестру. Он говорил, что она холодна и бесчувственна с ним, что даже не позволяла ему целовать себя. Крейг спросил, можно ли ему прикоснуться ко мне. Просто прикоснуться. Погладить по ноге или что-то в этом роде. – Я покачала головой, вспоминая каждый момент, каждую легкую улыбку, каждый жест. – Я была наивной, юной и, что хуже всего, благодарной. Поэтому согласилась. Дала ему разрешение.
– Ты ни на что не давала разрешения. – Рэнсом закрыл глаза, прижавшись лбом к окну. – Тебе было четырнадцать, ему двадцать два. Он просто манипулирующий кусок дерьма. Что было дальше?
– Он просто гладил мои ноги. Но при этом касался и себя. И это… На это я не соглашалась. Я не могла увидеть, что он делает. Было темно. Но знала, что это неправильно, и понимала, у нас обоих будут неприятности, если о произошедшем узнают.
– Что потом?
– Думаю, он кончил. – Я закрыла лицо руками, качая головой. – Пошел в туалет, вернулся спустя несколько минут. Меня тошнило от стыда и беспокойства. Я сказала, что собираюсь рассказать родителям. И тогда он заявил: «Ты сама согласилась. Все, что они подумают, это то, что ты шлюха и к тому же идиотка». Я поверила ему. В тот момент я уже поняла, что родители меня стыдятся. И, если честно, не собиралась часто видеться с Крейгом. Я надеялась, что они с Герой расстанутся и мне больше не придется с ним сталкиваться. Но все сложилось иначе.
– И твои родители никогда ничего не подозревали?
– Мои отношения с родителями… сложные. Мы все старательно делаем вид, что все в порядке.
– У вас это плохо получается. А как насчет других случаев? – спросил Рэнсом.
Я потерла правую бровь.
– Второй случай произошел во время семейного отпуска в Кабо. Крейг сильно напился и постучал в дверь моего номера, чтобы извиниться. Сказал, что его это гложет. Когда я попыталась захлопнуть дверь, он ворвался и повторил то, что делал в первый раз.