Чтение онлайн

Том слышал, как сержант Дональдсон сказал:

— Посмотрите только на этих проклятых трусов.

Ни один солдат из Конистонского взвода не взял кольчуги. Но солдаты и офицеры других подразделений приняли и тут же надели эти доспехи под рубашки. Все офицеры части наемников последовали примеру майора Хемпа и взяли себе по кольчуге.

Этот подарок произвел большое впечатление на солдат. Во время долгого и утомительного похода кавалеристы подшучивали и громко смеялись над «сардинами» — так они окрестили тех, кто надел кольчугу. Кольчуги были тяжелые, да и солнце сильно припекало, и поэтому тела солдат покрывались мучительными волдырями и ссадинами. К концу второго дня кавалеристы были вынуждены со стыдом и отвращением сбросить надоевшую амуницию. И только один человек, как потом узнал Том, несмотря на всяческие неудобства, не пожелал расстаться с кольчугой. Это был майор Атер

Хемп. Он носил ее под мундиром, а чтобы она не натирала тело, к его фуфайке были пришиты полоски корпии. Он даже спал в ней, беспокойно ворочаясь на своей походной койке и вскрикивая во сне. Наемникам теперь уже настолько не доверяли, что видели в них почти врагов; по ночам их сторожили пулеметчики, а во время рейдов на каждых трех «грифов-стервятников» приходился белый пехотинец. Атер Хемп боялся, что в любую минуту ему могут вонзить острие ассагая между лопаток.

Том понимал всю серьезность проблемы, тревожившей Эльтона. К тому времени в распоряжении полковника было уже десять тысяч человек — количество, превосходившее число мятежников. Но за спиной воинов Бамбаты стоял, как темнеющая грозовая туча, миллион враждебных зулусов. Бамбата искусно ускользал от каждого рейда белых, и его подвижные импи, казалось, таяли, чтобы потом снова появиться в самом неожиданном месте. В то же время они не переставали вести агитацию и терроризировали нерешительных вождей. Люди присоединялись к ним, не дожидаясь приказа своих вождей, они делали отважные многомильные вылазки в леса и заросли кустарника, приканчивая отставших солдат, опустошая продовольственные склады, иногда они стреляли из-за угла, а иногда нападали в открытую. Правда, их террор был лишь символическим, но за ним стояла мистическая вера в зулусский народ и в Младенца. Террор Эльтона был настоящим, решительным и жестоким. Первыми его испытали жители северного течения реки. На юге, на родине Бамбаты, царило относительное спокойствие — там не осталось ни одного мужчины. Только старики, женщины и дети прятались в кустарнике возле сгоревших дотла краалей. Том послал Тимми Малкэя и еще одного кавалериста в разведку на противоположный берег реки и узнал, что мероприятия по разорению племени зонди еще не коснулись крааля Но-Ингиля, находившегося выше в долине. Значит, пока еще старик был цел и невредим. Он узнал Тимми, угостил его пивом и прислал Тому поклон — «от одного врага другому», как он выразился, показав тем самым, что он поддерживает восставших сыновей и внуков.

Выступив на рассвете, Том несколько миль вел свой взвод по проселочной дороге, прежде чем произвести разведку в отлого спускавшихся долинах, которые обрывались вдали глубоким ущельем. На берегах ручьев высились двадцатифутовые древовидные папоротники, а на выжженной солнцем траве сверкала роса. На холме были расположены четко вырисовывавшиеся на фоне неба лачуги и фургоны лагеря дорожных рабочих. Лагерь был пуст — не было видно дыма костров, не слышно пения рабочих — зулусы сбежали с принудительных работ и присоединились к Бамбате или спрятались в лесах. Том вспомнил, как весной он встретил надсмотрщика Макрея, наблюдавшего за рабочими, обтесывавшими камень возле Ренсбергс Дрифта. Чувствуя опасность, Макрей просил тогда перевести его в другое место.

Взвод поскакал по холму к лагерю. Том поднял руку, и сержант скомандовал остановиться. На дороге лежал труп, влажный от росы; вокруг него расплылось большое темное пятно. Том спешился и один подошел к мертвецу. Перед ним лежал тучный мужчина с заросшим густой седой щетиной лицом и маленькими полуоткрытыми голубыми глазками. Надсмотрщик Макрей! Он получил удар прямо в сердце, успел сделать несколько шагов от фургона и упал на дороге. Лежа на боку, он до ужаса походил на свинью в Краю Колючих Акаций. Винтовка и патронташ пропали, и, очевидно, причиной убийства явилась лишь все возрастающая ожесточенность. Непонятно, зачем он, при всех своих страхах, вернулся в лагерь.

— Прикройте его и положите в фургон, — сказал Том, — мы потом приедем за ним. Я знал его. Бедный старик!

Они спускались с холма не по дороге. Густая трава приглушала стук копыт, и люди молчали, подавленные близостью смерти. То, что они увидели, не было похоже на ежедневные страхи перед началом боя, на избиение и расстрел пленных, на уничтожение всего, что дорого сердцу зулуса, на осквернение могил. Это зрелище придало новую горькую силу их чувствам. До сих пор мятежники не тронули ни одной белой женщины, ни одного ребенка и только изредка убивали штатских мужчин. Том не знал, за что убили Мэтью Хемпа, но считал его смерть вполне понятной: у него были сотни, тысячи смертельных врагов. А что сделал

Макрей? Неумный и вечно пьяный, ратуя за ненавистную систему труда исибало [24] , он тоже, наверно, нажил себе должников, которые теперь и рассчитались с ним самым древним и самым надежным способом. Но кто же из белых не нажил себе таких должников? Их белая кожа, их законы, их власть, их оскорбительное поведение — все это шло в счет, тогда как малейшее, что говорило в их пользу, легко забывалось и бесследно исчезало из памяти.

Усталые и угрюмые вернулись в сумерках солдаты Конистонского взвода. Они привезли с собой завернутый в одеяло труп Макрея, и об этом тотчас же стало известно во всех палатках. Прибыли новые воинские части: добровольцы с иоганнесбургских улиц и золотых приисков, жаждущие сделать первый выстрел по врагу. Их громкий говор раздражал солдат милиции. Среди прибывших был также присланный Индийским конгрессом санитарный отряд во главе со стройным, невысокого роста унтер-офицером — адвокатом Ганди. Собравшиеся кавалеристы смеялись над необычным видом одетых в нелепые, плохо сидевшие на них мундиры индийцев, которые, сгрудившись у костров, готовили кари [25] .

— Держитесь подальше, кули! — кричали солдаты. — И не бегите слишком быстро, когда услышите крики кафров: «Узуту!»

Индийцы не обращали никакого внимания на эти оскорбления и ничего не отвечали.

— Воздерживайтесь от всякого зла, — сказал им их предводитель на языке гуджарати. Их услуги были приняты в целях экономии, ибо зулусов невозможно было уговорить таскать носилки, разве что за очень высокую плату. Для предстоящих операций старались привлечь любые силы; все время прибывало пополнение, и в места, охваченные мятежом, с юга и востока двинулись внушительные колонны.

Уиненский полк легкой кавалерии затребовал пополнение боеприпасов, и в ответ тотчас же сообщили, что в полк высланы пули дум-дум марки V и VI, запрещенные во время англо-бурской войны. Эти пули с разрывной головкой наносили страшные раны. Том вызвал на совет сержанта Дональдсона и других младших командиров.

— Вы хотите стрелять пулями дум-дум? — прямо спросил он.

— Нет, сэр, — ответил самый молодой, и все остальные повторили:

— Нет, сэр.

— Это делает вам честь, — сказал он. — Дум-дум — не солдатское оружие. Это — оружие убийц, все порядочные страны мира запретили эти пули.

— Я слышал, что полиция и пехота уже пользуются ими, — заметил Дональдсон.

— Тем хуже. Я верну их обратно и возьму обычные.

— Мы согласны, сэр.

— Хватит ли нам патронов, пока мы не получим новых?

— Хватит, сэр, если не попадем в серьезную переделку.

Том нашел адъютанта, майора Кэвелла, в его палатке, где тот сидел за наскоро сколоченным столом. Вид у него был здоровый, лицо загорело, отчего волосы казались еще белее, а серые глаза — совсем светлыми. Он расправил плечи и улыбнулся.

— Возьми стул, Том.

Том достал из кармана обойму с пулями дум-дум и положил ее на бумаги майора Кэвелла, повернув к нему их страшные головки. Они посмотрели друг на друга.

— Да, Том… я знаю. Это чертовски неприятно.

— Я не намерен пользоваться ими, сэр.

— У нас нет выбора. Мне очень жаль, но таково положение. Мы получили их последними, а вообще-то они теперь в ходу.

— А ядовитых газов мы еще не получили?

— Том, ради бога, не волнуйся. Мы с тобой тут бессильны. Между нами, в Лондоне уже был страшный скандал из-за наших дел, и это стало известно всему миру.

— Очень рад слышать. Как же это обнаружилось?

— У кого-то заговорила совесть, и из Кейптауна проскользнула телеграмма. Такую вещь трудно скрыть.

— Но последствий-то никаких. Мы продолжаем в том же духе, и пули дум-дум взяты на вооружение.

— Да, последствий никаких, и будет даже хуже. К этому неизбежно ведут такие события, как убийство Хемпа и Макрея. Взгляни-ка сюда.

Майор Кэвелл протянул ему свежую газету и указал на переданный по телефону отчет о дебатах в английском парламенте. Заголовок гласил: «Протест в палате общин».