Чтение онлайн

— Пойдем, Атер, не надо объявлять войну, — сказал капитан Эльтон.

— Войну без медалей, — добавил Хемп. Он похлопал Тома по груди. У обоих офицеров мундиры были украшены миниатюрными медалями времен бурской войны и восстания в Матабелеленде, а у Клайва Эльтона был, кроме того, нагрудный знак добровольца — над этим орденом всегда подшучивали, но Клайв относился к нему серьезно. У Тома ленточек не было, и он знал, что хочет сказать Атер. В Конистонской академии Мэтью Хемпа Атер был помощником учителя, а Эльтон старостой, и они вместе выработали целую систему утонченных пыток и оскорблений для младших школьников. Том ясно, до боли ясно помнил эти дни. Он видел, что люди, стоявшие сейчас перед ним в блестящих мундирах, ничуть не изменились. Они так и не

возмужали, и в них навсегда останется что-то незрелое, ущербное и уродливое.

Том вышел из зала и направился в гостиную, где за партией виста сидела миссис Бошофф, в чьем доме остановилась Линда и которая привела ее сегодня на бал. Это была седовласая, хорошо одетая дама, которую вполне можно было принять за англичанку, если бы не ее мягкий, приятный голландский акцент. Она протянула ему украшенную кольцами руку.

— Вы знаете, кто это? — спросила она своих пожилых партнеров.

Те любезно поздоровались с юношей.

— О, я вижу, вы не знаете. Должна вам сказать — и совсем не потому, что он мой любимец, и не потому, что я слышала о нем от бабушки Линды, а потому, что это так и есть, — он лучше всех здесь присутствующих, это настоящий бриллиант среди камней.

— Счастлив тот, кто находит бриллиант, — заметил один из игроков.

— О нет, мой дорогой, бриллианты — примета мира, а вот лунный камень действительно означает счастье.

— Именно это я и хотела сказать, — заметила миссис Бошофф, вставая. Она повела Тома к окну, говоря ему шепотом: — Что с тобой, Том Эрскин? Не отрицай, у тебя на лице написано отчаяние. Я вижу ты улыбаешься, но в душе… Это секрет?

— У меня нет никаких секретов. Просто с самого начала, как только я пришел, меня вывели из себя мои старые школьные приятели.

— Удивительно, как они испорчены. А Линда произвела прямо-таки сенсацию. Милое дитя! Я надеюсь, что ее не особенно огорчают эти разговоры. Почему все говорят о Холькранце? Это просто ужасно, пожалуйста, объясни мне. Все говорят о том, что ее отец был убит зулусами в Холькранце, и это делает ее героиней.

— Танте [13] Анна, здесь все офицеры носят медали за войну с бурами.

Она посмотрела на его мундир, туда, где могли бы быть ленточки.

— О чем ты говоришь?

— Любой из них мог тогда убить отца Линды, а теперь, я уверен, они рады, что не сделали этого. Но это еще не все. Они, по-видимому, счастливы, что вождь Скибобо и его импи опередили англичан в этом деле. Это дает им возможность проявлять к Линде и бурам такое трогательное участие. Видите ли, танте, они не знают, что Линда целый год просидела за колючей проволокой и что ее двоюродная сестра и жена оома Стоффеля — обе умерли в Вентвортском концентрационном лагере. Лучше, пожалуй, как говорит его превосходительство, похоронить прошлое. Только пусть они, ради бога, дадут Линде возможность оправиться от Холькранца.

— Стоффель говорил со мной об этом: она никак не может забыть Холькранц, и ферма — совсем не место для нее. У нее по ночам кошмары, и она во сне кричит, что на дороге, под деревом или в тени стены ее подстерегает кафр. Я теперь всегда заставляю ее выпить перед сном чашку горячего молока с бромом. Она начала спать гораздо лучше, а тут — эта тревога.

— Только не говорите ей об этом, танте, прошу вас.

— Конечно, но я хотела бы, если можно, еще кое-что сказать тебе.

— Пожалуйста, танте, я слушаю вас.

— Она забыла бы все это, если бы съездила в Европу, в Голландию и Англию. Там — корень и ветви нашего дерева, здорового, живого ствола. Я всегда говорю, что, если мы в один прекрасный день не вернемся туда, мы превратимся в кислые дички, вот как на больном апельсиновом дереве.

— Да, — подтвердил Том.

— Я вижу, что наговорила слишком много. Не принимай все это близко к сердцу.

— Танте,

в ваших словах очень много правды, но как объяснить это Линде?

— Это ты сам должен решить, Том.

— Я верю в нее, я верю, что у нее есть воля и страстное стремление преодолеть все на своем пути.

— Дай-то бог, чтобы ты был прав, Том, но ей нужно помочь. А теперь иди, присмотри за ней.

В большой столовой был накрыт легкий ужин, и гости толпой хлынули туда. Вдоль стены выстроились черные лакеи; они поочередно подходили к буфету, где бармен, одетый в короткий красный пиджак, быстро разливал по бокалам шампанское. Линда тоже оказалась в этой медленно движущейся толпе в обществе Клайва Эльтона и Атера Хемпа. В дальнем конце комнаты она наконец увидела Тома. Как долго он не подходил к ней!

Весь вечер, как только удалялся Том, около нее немедленно оказывался Атер. Линда познакомилась с ним несколько недель назад в Ренсбергс Дрифте, куда она приехала в старой коляске вместе с оомом Стоффелем, — тот явился к судье. Атер пытался объясниться ей в любви там же, на месте, опершись локтями на поручни коляски и улыбаясь ей, в то время как солнце било ему прямо в глаза. Он был так уродлив, что она лишь расхохоталась, когда он заявил, что влюбился в нее с первого взгляда. Он тоже рассмеялся, а затем спросил как бы в шутку, не разрешит ли она ему навестить ее и поухаживать за ней. Линда только собиралась обидеться, как в дверях конторы появился дядя, и разговор сразу прекратился. В следующий раз она увидела его, когда вернулась в город. Она ехала через Александровский парк с тетушкой Анной Бошофф. Атер в своем синем капитанском мундире подскакал к их коляске, чтобы поздороваться, а затем присоединился к ним, когда они пили чай в павильоне. Он успел узнать о ее привязанности к Тому и назвал его «славным малым». И тут же, не спуская своих маленьких, колючих глаз с тетушки Анны, Атер посетовал на то, что Том филантроп, хотя, вероятно, он выглядел бы очаровательно среди зулусов в рясе проповедника. Тетушка Анна приняла его слова холодно. Он проводил их до коляски и, подсаживая Линду, шепнул ей: «Я всегда буду вас любить». В мундире он выглядел совсем по-другому, а в седле казался даже ловким и стройным. На балу он при каждом удобном случае говорил комплименты по ее адресу, а его приятель, капитан Клайв Эльтон, передавал их ей. Линду это приятно волновало, и она ничего не рассказала Тому. Внимание и восхищение окружали ее со всех сторон, и все это было похоже на сон, в котором улыбающееся лицо Атера как-то расплывалось и становилось мягче. Губернатор тоже говорил ей ласковые слова и даже назвал ее «остроумной маленькой женщиной», потому что она смеялась его шуткам.

Линда протянула Тому руку, когда ему наконец удалось пробраться сквозь толпу. Капитан Хемп демонстративно удалился, и она сейчас же сказала:

— А где Атер?

Том, очевидно, почувствовал какие-то новые нотки в ее голосе, краска постепенно залила его лицо, а вены на висках вздулись.

— А, вот и лейтенант Эрскин. — Клайв Эльтон шутливо подтолкнул его вперед. — Пожалуйста, развесели нас. Линда так удручена, что мы не в состоянии вынести этого.

Линда, улыбаясь, взглянула на Клайза. «Никому не удастся вывести меня из себя», — казалось, говорила она и взяла Тома под руку. Они вышли в освещенный фонариками сад, где Линда, вертя в пальцах бокал с шампанским, уселась в плетеное кресло, а Том стал рядом.

— Не знаю, за кого они меня принимают, — сказала она спокойно, но неожиданно горько. — Как будто я не вижу, что написано на их лицах и как они гордятся своими наградами за битвы при Коленсо, Ледисмите, Мафекинге. Почему они не надевают орденов за остров Святой Елены и Вентвортский концентрационный лагерь? Том, мне стыдно. Мне было так весело, я была так счастлива, я закрыла глаза на все это, но забыть я не могу. Просто не могу.

— Такая уж это страна, Линда. Ты не должна забывать. Сделанного не воротишь, и в конце концов для победителей все оборачивается в десять раз хуже, чем для побежденных.