Потомки Карнаиров
Шрифт:
– Найшар-Паша, – мягкий приятный звонкий голосок раздался в саду. Какая-то небольшая фигура мелькнула, тихой поступью к беседке подошла Ашра. Чуть ниже в росте его самого, тонкая талия и отточенная фигура, белоснежные пушистые волосы, грациозная поступь и мягкий голосок, молодое светлое лицо и сияющая улыбка.
– Ашра, я очень рад видеть тебя, – ответил спокойным голосом воин и едва заметная улыбка на мгновение озарила серьезное лицо, он уже предполагал следующий вопрос.
– Я ждала тебя целый день, подумала что-то случилось с тобой, – быстро и с чувством произнесла Ашра, пытаясь снова прочитать на лице мужа ответ.
– Наша дочь давно спит? – спросил Найшар.
– Около двух часов назад она пошла к себе, – ответила красивая женщина с волнением
– Ты сменила наряд? Он тебе более всего подходит вечером, подчеркивает твою фигуру, грацию, – заметил визирь и внимательно посмотрел в широко раскрытые ярко-зеленые глаза. Красота жены, ее вьющиеся длинные светлые волосы, звонкий голосок каждый раз напоминали ему о их первой встрече, свиданиях, собственных ожиданиях и желаниях. Она не изменилась с той поры, хотя минуло 8 лет; все то же моложавое лицо – время не оставило следов на нем, а самое важное – искра в душе каждого из них горела одинаково ярко, как и тогда, во время их первой встречи.
– Я ждала тебя, – сказала она и легкой рукой сняла небольшой тюрбан с головы визиря, длинные русые волосы упали на плечи. Найшар-Паша снова почувствовал аромат, но не цветов, а трав исходящий от любимой женщины. Руки обняли его плечи и нежный поцелуй коснулся щеки. Он услышал, как трепетно бьется сердечко рядом, наполненное нежностью и любовью только для него одного.
– Ты устал сегодня? – спросила Ашра, внимательно всматриваясь в лицо мужа и пытаясь прочитать ответ задолго до движения губ. Создавалось впечатление, что она заранее знала ответ, но все же спрашивала, чтобы убедиться ошибочно ее предположение или верно. Общение в течение этого времени для нее было не нужно, взгляд всегда правильно оценивал настроение супруга, поведение, но чтобы не показывать свое знание, она всегда спрашивала, дабы не обидеть человека, с которым давно рядом, который для нее всегда оставался верной опорой с самого начала их союза. Она слишком хорошо знала любимого.
– Сегодня Великий царь меня серьезно озадачил, и мысли эти не давали покоя мне пока я возвращался к себе, но это уже в прошлом, а наша с тобой ночь впереди, – он нежно поднял ее на руки и понес сквозь благоухающий цветами сад к террасе в огромную спальню дома.
Луна Аджайнис склонилась к ближе к горизонту, свет ее становился более тусклым. Высоко в ночном небе сияла Серис, ее озаряющий светло-зеленый лик наполнил собой все вокруг; даже пустыня выглядела, как зеленая равнина, но все равно оставалась тем же песком. Город в ее лучах становился другим – более загадочным и непредсказуемым. Влажный ветер продолжал дуть с востока и всякая пустынная тварь, изнывающая от дневного зноя вышла на песок, чтобы насытить тело бесценной влагой. Сегодня образовалась корона вокруг луны, двойной желто-белый ореол сопровождал ее после зенита. Настало время обитателей пустыни, они выползали из нор и пещер. В такое время пропадало много заплутавших путников, которые не сумели защититься, а после останки изглоданных тел и белые кости находили караванщики или бандиты.
Раздался трубный сигнал у восточных стен, патруль из семи человек оборонялся: песчаный змей напал на одного из стражников и, раздробив зубами грудную клетку одному, перекинулся на другую жертву, извиваясь длинной тушей. Воин, ловко фехтуя двусторонним копьем, отбивал мощные атаки хищника пустыни, превосходившего его в росте примерно в четыре с половиной раза. Крепкий чешуйчатый панцирь защищал длинную тушу и городская стража не могла нанести серьезных повреждений, но все-таки остальные пятеро стражей пытались достать тварь. Длинный хвост существа неоднократно поднимался ввысь и с огромной скоростью опускался на жертву, создавая при ударе огромную пылевую завесу вокруг себя. Когда наступил роковой момент, в атаку пошла усеяная зубами пасть. Этого момента и ждал оборонявшийся: он резко остановил вращение копья, а другой конец упер в уплотнившийся песок. Еще мгновение, и огромный змей сам нанизал себя на вертел. Дергаясь в конвульсиях и разбрызгивая ало-синюю жидкость вокруг, вдруг остановился
и с завыванием рухнул. Черенок копья зашел в песок на два локтя, к счастью, раскрытая пасть с двумя рядами зубов так и не дошла до тела стража.– Будет мне небольшой трофей, – будто очнувшись от увиденного, сказал тот оторопевший воин.
– Интересно, сколько дадут за кожу змея на рынке? – рассуждал второй из патруля. Этот вопрос вывел из ступора остальную группу дозора, словно снимая чары гипнотического воздействия нападавшей твари на остальных.
– На выпивку хватит, если проставляться будешь, – засмеялся один из стражников, не веря своим глазам. Двое, опомнившись, подняли раненого и поволокли под руки к воротам. Была дорога каждая минута, а тот, мучаясь от боли, едва мог дышать и только тихо стонал, кровь лилась из-под покорёженных металлических лат после удара.
– Выживет? – спросил один у другого стражника.
– Помоги быстрее дотянуть, может и выживет, кроме рваных ран змей отравляет тело, поэтому его жертва после укуса далеко не уходит, – проговорил он. Подбежали еще двое, подняли раненого над собой и быстрым шагом понесли к ближайшим воротам. Двое других пытались тянуть за собой тяжелую тушу змея по песку, но немного протащив, приняли простое решение: отсекли голову гиганту, а после стали срезать ножами и сдирать крепкую панцирную шкуру с тела. Навстречу из ворот выдвинулась очередная группа ночного дозора. Но вместо того чтобы начать обход, держа факелы в руках, направились к тем двоим, посмотреть, как им удалось снять трофеи с трупа нападавшей твари. Любопытство возобладало над ними.
– Есть что отпраздновать? – раздался вопрос, а после и смех.
– Уже снимать надоело, но шкуру на базаре возьмут за хорошую цену, а голову, как трофей, купят идолопоклонники. Чего вы тут стоите? Заняться нет чем? Наш дозор закончился на пятом круге, а вы и круга даже не начали. Шли бы своим делом заниматься, – ответил стражник.
– Да мы посмотреть хотели на воина, который так лихо с песчаным змеем управился. А ты отправляешь нас отсюда! – возмутился один из стражей нового дозора.
– Лихо управился, думаю, что тебе проще прийти на турнир-состязание для разных воинов через пару дней, там точно есть на что взглянуть, – ответил с кривой ухмылкой стражник, сдирая последний слой пластинчатой кожи с трупа.
– Так что, ты собираешься участвовать там? – спросил один из новоприбывших.
– Я думаю, что любой человек, считающий себя воином, не упустит шанс подняться выше по чину, а заодно и неплохо заработать, показав на турнире свои возможности. Советую и вам не терять эту возможность, – ответил воин, сложивший в мешок панцирную кожу и голову песчаного змея, махнув рукой помощнику.
– Как твоё имя?
– Раван, – ответил воин.
Утром восточный свежий ветер обдавал багровые барханы и солнце огромным ярко-красным шаром постепенно поднималось ввысь с горизонта. Облака, видневшиеся вдалеке, медленно растворились в небе, яркий солнечный свет озарил северные стены и огромные врата Ашеара-Ама. Смотровые башни на величественных белокаменных стенах сияли золотом, как и многие шпили, возвышающиеся высоко над центром города. Издалека это видение можно принять за очередной мираж сказочного замка, но только тому, кто впервые сюда направлялся по обжигающим пескам. Само появление столь величественной картины в знойной пустыне на месте большого оазиса изумляло. Кто и когда его возвел здесь оставалось и сегодня загадкой, но люди сумели обжить старое и столь необычное строение.
Утро, имение Одана-Ре-Шата.
Повелитель любил вставать с первыми лучами всплывающего солнца, чтобы посмотреть на величественный ярко-кровавый восход из огромной террасы, расположенной строго на север. Смутные воспоминания о приснившемся накануне сне разбудили сознание раньше времени. Вглядываясь в огромный красный шар вдали, он медленно припоминал диалог с Найшар-Пашой прошлым вечером, как вдруг его размышления прервал стук в дверь.
– Великий повелитель, к вам с донесением, – поклонился слуга.