Потерянный рай
Шрифт:
– Лиз, - наконец дошел до мозга окрик подруги, - он уже здесь.
Она обернулась , моментально найдя взглядом возвышающуюся над мелкими девушками фигуру. Те, кто узнал бизнесмена, восторженно пищали, обступив его кольцом, словно суперзвезду. Черная шелковая рубашка, черные кудри, спускавшиеся до плеч, синие глаза, обещавшие так много, стоило в них только заглянуть. Человек, с которым сейчас ей предстояло продефилировать к выходу на глазах у всего института, был похож на ангела смерти. Развратного ангела смерти. Или на демона, но тоже развратного. Аделя махнула ему рукой, привлекая внимание мужчины и тот коротко кивнул головой. Он даже шел так, что казалось окружен облаком из похоти и ферромонов. Девчонки расступались перед ним, продолжая восторженно
– Аделя?
– красивый баритон чуть с хрипотцой заставил её застыть соляным столбом. Господи, у него даже в голосе сквозит секс. Он ходячий завод по производству ферромонов. Лиза думала, что сердце забьется быстрей или она что-то почувствует, но ничего не произошло. Перед глазами всплыла вновь сцена в больнице - легкое касание её руки ладонью кумира и тысячи искр пронзившие тело. Нет, это уже не любовь фанатки и звезды, это та самая - с первого взгляда и навсегда, вот она вспомнила и воздух в легких превратился в желе. Застряв где-то на выдохе. Тем временем Аделя что-то объясняла Александру, ожесточенно жестикулируя и улыбаясь самой лучшей из арсенала улыбкой.
– Елизавета, - взгляд мужчины переместился на неё, - Лиза...
Он осторожно взял в свою большую ладонь её маленькую ручку и поцеловал запястье, девушка вздрогнула. Было конечно необычно и приятно, но никаких фейерверков не последовало - пришлось только мило улыбнуться. Он осторожно, но в тоже время настойчиво отобрал у неё серебристый плащ, который она держала в руках, и помог ей одеться. Что и сказать - джентльмен. Потом настойчиво положил её ручку на сгиб своего локтя и повел к выходу, и перед ним расступались, словно шел не просто бизнесмен, а король. Хотя... Лиза вспомнила, что несколько лет назад слышала его прозвище Ночной Принц. Теперь-то его можно было назвать и Ночным Королем.
В лицах расступавшихся сокурсниц она видела восхищение, направленное на её кавалера, и зависть - предназначавшуюся ей. Мельком она заметила и Антона, застывшего на лестнице, на его лице сначала читалось удивление, а потом, когда их глаза встретились - презрение, Лизе даже показалось, что он произнес такое обидное "шлюха", потом парень сплюнул на пол, повернулся и растворился в толпе. Где-то в душе появилась обида, а потом вновь вспомнилось касание и все прошло. Ей стала безразлична его реакция. Права была Аделька - он недостоин её. И как она раньше могла его любить? А может это просто был животный инстинкт - боязнь остаться одной или иная чушь, которую они проходят по психологии личности.
Как она и думала очаровательный спутник, довел её до машины, с улыбкой распахнул дверцу, помог сесть, а потом лишь обогнул машину и сел сам.
– Александр, - представился он.
– Куда изволите поехать? Может быть ресторан?
Она покачала головой.
– Довезите меня до ближайшей остановки, пожалуйста, - она посмотрела на его руки, лежащие на руле, и тут же представила другие. Интересно, а как руки Хикару смотрятся на руле, он так же умело управляет машиной, на секунду ей показалось, что на водительском сидении сидит кареглазый шатен и вновь дыхание перехватило. Мужчина же, выруливший со стоянки, вдруг выругался насчет того, что некоторые лезут под горячую руку, взглянул на пассажирку и хмыкнул, сделав какие-то свои выводы.
– Скажи мне свой адрес, я не для того сел за руль, чтобы высаживать красивую девушку на остановке. Я довезу тебя до дома, - он немного притормозил, пропуская серую ладу.
– Лиза?
– Медицинская, 15, - ответила девушка, отвернувшись и уставившись в окно. А мужчина опять хмыкнул.
– Знаешь, моя жена была очень... ммм... настойчивой женщиной и
я бы сказал, даже, упрямой... Так вот она говорила - что если ты любишь, нельзя отступать и отпускать, любовь это движение по встречке - отпустив руль ты можешь сразу заказывать себе памятник.А девушка ухмыльнулась, её встречная полоса до такой степени забита автомобилями на пути к объекту, что для того, чтобы отпустить руль, нужно сначала вырулить на неё.
В это же время. Арису.
Я поговорила с мужем и откинулась на спинку кресла. Казалось чем-то неправильным, что он там, а я здесь с детьми. За эти пять лет мы не расставались, по крайней мере надолго. Может быть, от этого голос мужа показался мне каким-то дерганым и усталым. Уезжать ему одному не хотелось, но бизнес требовал присутствия, а продюсер еще и про контракт и турне напомнил. Меня пока он не трогал - после болезни детей я была не совсем в адеквате и при первом же разговоре накричала на него, да так, что он предпочел сказать Мамору, чтобы он сначала привел меня в равновесие, чтобы я смогла поговорить с продюсером НОРМАЛЬНО! Родители тоже уехали - у отца намечался очередной контракт. Здесь остался Хикару, конечно же, под неудовольствие Мамору. Он до сих пор ревновал меня к другу детства. Мужчины... Этим все сказано. Мы жили в домике у дяди Миши, хотя последний не раз приглашал меня в пустующую квартиру в городе, двухярусную между прочим. Но мне не хотелось. Осталась всего неделя нашего присутствия здесь - больше я предпочла в России не жить - слишком много плохих воспоминаний связано с этой огромной страной.
Притом здесь была и Тиана, я редко виделась с подругой в Токио. А вообще Хикару остался не потому, скорей всего, что я была здесь, а из-за некой русской поклонницы - девушки пришедшей в больницу за несколько дней до выписки, когда я в последний раз разревелась от счастья. Странная, конечно, девушка. Я бросила взгляд на двух огромных синих зайцев, одиноко притулившихся в углу каминной. Дети, если честно испугались их изначально, да и сейчас побивались подходить близко. Интересно, как же она их дотащила-то? Так что теперь друг и Тиана прочесывали город в поисках девушки. Хикару психовал от беспомощности, клял себя за бесхребетность - а я видела незнакомка украла сердце неприступного красавца , за то что даже сияющие лица поклонниц, обступавших его на улицах уже больше не приносят радости. Я вспомнила его первый разговор с Мамору.
– Я идиот, просто какая-то бесхребетная баба, - в гневе певец начинал ходить по комнате и возмущаться на весь дом. Насчет последнего заявления я громко фыркнула, заставив мужчин как-то сдуть свое беспричинно возросшее эго и говорить потише. Хикару уже спал в кровати, а Харука никак не могла заснуть, поэтому я уселась в кресло-качалку вместе с дочерью и тихо напевала какую-то попсовую песенку прильнувшей ко мне малышке. Колыбельные как-то в нашем доме не прижились. Мама говорила, что это само собой разумеющееся последствие от нашей жизни на сцене.
– Ты не идиот, ты просто влю...
– устало сказал Мамору, просматривая свою страничку в Фейсбуке.
– Не говори мне этого слова, - перебил его Хикару - старший.
– Мне хватило этого от Акиры, он своими подколками мне уже покоя не дает... И эти фанатки, - прорычал любимец японских женщин от 18 до 60.
– Ты же всегда любил фанаток, в прямом и переносном смысле, - парировал мой муж, - Кими, тебе пишут что ты класс, а в России даже в каком-то контакте группу открыли, в твою честь между прочем.
– Поставь плюсик в свой список, - буркнула я. Звездной болезнью я не страдала, да и некогда слишком звездиться когда у тебя на плечах двое непосед.
– Может мне все-таки уехать в Японию?
– снова возопил друг, вызвав с моей стороны серию гневных взглядов.
– А поможет ли?
– ответил вопросом на вопрос Мамору, что-то набирая на клавиатуре. Наверняка печатал очередной ответ.
– Думаешь, нет?
– Хикару тяжело опустился на пуф, взлохматив себе волосы рукой. Я улыбнулась - за пять лет ничего не меняется.