Потерянный рай
Шрифт:
– Утром - консилиум - отвечает кратко он.
Еще через день.
Близнецам плохо. Я путаю день с ночью и держусь на одном честном слове. Кажется хуже быть просто не может. Ночью у Харуки были судороги, а утром у меня - истерика - я вышла в коридор,
Накричала на ничем не повинного Мамору и там же разрыдалась. Температура у Хикару зашкаливает - уже около сорока. Это никак не успокоится бактериальная инфекция - им решают вводить антибиотики прямо в спинной мозг. Теперь раз в день мне приходится слышать крики моих кровиночек в манипуляционной. Вновь брали ликвор - менингит у сына не подтвердился - обширная бактериальная инфекция. Одна хорошая новость в этой большой черной полосе. Гомеопатию решили проводить совместно с основным лечением под тяжелыми взглядами врачей. Разбавляю два лекарства в теплой воде и даю пить по чайной
На следующий день.
С утра звонит Тиана, она договорилась насчет платной палаты в больнице, но не Харука, ни Хикару не хотят уходить из этого свинарника. Она спрашивает, почему же её не предложили в самом начале - мой ответ прост - все были заняты.
В начале девятого в больницу прилетает взмыленный Мамору - руки сжаты в кулаки. Это он ездил в ту больницу в которой нам отказали - избил заведущего. Шиндо вызывает адвоката и Мамору даже не забирают в КПЗ.
В полдень к жутко удивленному Юрию Сергеевичу прямо к дверям приемного покоя подъезжает большой фургон и грузчики начинают выгружать товар. Вышка гипсокартона растет на глазах, тут же выгружают краску, штукатурку, несколько пачек кистей. Следом за ней подъезжает еще машина - в ней новые халаты, наборы, несколько штук нового оборудования для диагностики. Тут же появляются стальные двери для входа и обычные деревянные для палат. Юрий Сергеевич летит к нам - отказываться. Ноя сама в шоке. Звоню Мамору. Кажется, муж удивлен не меньше меня. Обзваниваю остальных. Никто не в курсе. Я трясу головой - щедрый подарок не от нас. Юрию Сергеевичу ничего не остается, как принять такой приз. Несколькими минутами спустя подъезжает известный московский декоратор и бригада маляров - штукатурщиков. А из другой машины вновь вытаскивают мебель - я успеваю заметить стойку для регистратуры, несколько компьютеров, разобранные кровати. Сестры охают и ахают. На первом этаже тут же начинается ремонт.
– Легче было бы построить новую больницу, - ворчит Юрий Сергеевич, когда я прохожу мимо, - дешевле бы обошлось.
Малышам еще немного получше. Выглядывают в окна, рассматривая как прибывают все новые и новые машины.
– Мама, смотри, смотри, - я подхожу к окну, успевая заметить поднимающуюся в небо связку разноцветных шаров - к ним привязан большой плакат "Я вас люблю". Улыбка тоже не сходит с мордашек киндеров - они с большим восторгом наблюдают за уносящимся в небо посланием.
Мамору приходит в больницу около десяти и вроде бы тоже сильно удивлен. Но я не верю, хотя муж все отрицает уж больно правдоподобно. Я удивляюсь, какой же он хороший актер. Задаю вопрос на засыпку:
– А кто же тогда?
– А ты уверена что тебе?
На сердце почему-то все больше усиливается подозрение, что муж как раз и организатор этого. В полдень нам обоим приходится уехать - мне скрепя сердце нужно оставить детей на час. Мы едем к одному известному гомеопату - проконсультироваться с ним насчет предложенного Кехеем курса. Гомеопат подправляет указания, качая головой. В список препаратов добавляется еще одно - оно должно активировать иммунитет. Приезжая снова в больницу, узнаем что у детей кто-то был, Мамору жутко ругается с персоналом, я сайгаком скачу в палату. Крохи сидят на кроватях в обнимку с двумя большими белыми медведями с красными бантами. Наперебой начинают мне рассказывать, какой хороший к ним приходил дядя и как он прижимал их к себе и как почему-то плакал. А они его утешали. У медведей оказывается на каждой лапе и на пузе кнопочки - они сказки рассказывают. Я прижимаю крох к себе и глажу по головам. Принимаем решение перевести их в платную палату.
К вечеру новая палата буквально усеяна игрушками - кто-то принес букет белых роз. Теперь он стоит в хрустальной вазе на тумбочке. Здесь все иначе, чем на втором этаже. Воздушные голубые занавески, веселые обойчики с вини-пухом. Цветы на широком подоконнике. Вставлено пластиковое окно - пена
еще не просохла. Три кровати - теперь мне не придется спать в сестринской или ординаторской. Белье хрустящее, наутюженное, я мельком замечаю маленькие темные циферки - инвентарные номера. Не белое, как наверху, а с лунтиком и его друзьми. И одеяла - я щупаю - холлофайбер. Детеныши мигом начинают исследовать новое место обитания. А у меня слезы из глаз.Под вечер становится опять худо - температура поднялась и застыли они как солдатики. В голове начинает возникать Маша. По спине пробегает холодок. Как же так, деточки? Я вновь звоню Кехею, выходя на лестницу. Голос срывается. Он диктует мне еще два назначения. Уколы и питье. Говорит, сам перезвонит Юрию Сергеевичу. За это время, пока он в Нижнем - он проконсультировал более ста детишек. Весть об известном инфекционисте быстро распространилась по городу. Теперь он все время занят - но к близнецам срывается по моему звонку, бросая все дела. Я уже на грани истощения - утром меня сестра с нянечкой уговорили встать на весы - сорок два килограмма. Я сбросила ровно восемь. Кажется я ела последний раз вчера перед сном. Муж приносит нам в палату еще гостинцы - много фруктов для детей и спагетти из итальянского ресторана для меня. Я, не замечая еды, ем, смотря на ребятишек, а в голове медленно, раз за разом повторяются слова молитвы.
Через две недели.
Малыши медленно поправляются. Небольшие ухудшения есть, но врачи нас успокаивают - это уже отголоски. Скакают как козлики на кроватях, щебечут утром и днем, голова уже не висит грузом, теперь они могу сгибать шею. Все менингиальные знаки пропали. Я намолиться не могу. Тот странный человек не приходил, зато вся больница буквально пропахла краской - вчера заходила в ту обшарпанную палату и сама удивилась перемене - помещение сверкало новыми детскими обоями, красивыми кроватями, ранее обколотый умывальник заменили на голубой "тюльпан", пластиковые кона сверкали чистотой. На полу вместо обшарпанных досок - лежал новый ламинат. Нишу в стене, где все вешали одежду заменили на трехстворчатый шкаф.
– Любуетесь?
– меня неожиданно поймал на этом занятии Юрий Сергеевич и я сконфузилась.
– Ничего. Плодами своего труда любоваться можно. Спасибо вам огромное. Сегодня сюда переведут еще троих ребятишек. Только благодаря вам.
– Мы не...
– пыталась отговорить его я.
– Спасибо вам большое, еще раз, - он похлопал меня по плечу и пошел дальше. А в конце коридора обернулся и крикнул, став похожим на мальчишку.
– Завтра я выписываю ваших двойняшек.
Наверное, Ной не радовался так окончанию потопа, как я единственному слову - выписка. Я побежала в палату, обняла кушающих детишек, расцеловала их опешивших и разрыдалась, не сдержав эмоций. Позвонила Тиане, родителям, мужу и со всех концов звучало одно и тоже - Слава Богу!
На следующий день.
Мы выходили из больницы все вчетвером - я, Мамору и дети. Она очень преобразилась - фасад расцвел от обилия ярких красок - во дворе стояли две реанимационные машины - это уже наш с Мамору подарок больнице. Я поглядела на окна нашего и этажа, и увидела как около них столпился весь персонал - сестры, нянечки, врачи, мы удержались и все вместе помахали им на прощание. Кошмар закончился - я не хотела больше ни дня находиться в России. Завтра с утра мы летели вновь в Токио.
.
Глава 4. Отступать некуда.
Две недели и три дня назад.
– Ром! Ромыч! Обернись, етижкин ж ты кот!
– Роман послушно оглянулся, узрев Милена. Друг был явно перевозбужден. Они находились в Меге, Лена ушла с Ванькой на верхние этажи покупать сыну новую курточку, а он остался внизу доедать мороженое на скамеечке. Мало бы кто сейчас узнал в нем знаменитого актера, серая безрукавка, наброшенная поверх светлой майки, прямые черные спортивные штаны с кроссовками. Волосы друг не стал укладывать, а прото завязал в хвост на затылке, чтобы не мешались. Однако для Милена такой наряд был не в новинку. Сильно звездивший еще лет шесть назад друг с рождением сына превратился в заботливого папочку. Он и сейчас сидел и читал журнал о детях. Казалось он знает о Ваньке больше самой Лены. Однажды, когда малышу еще не было и года он застал Романа за очень интимным занятием - он пытался кормить грудью Ваньку, когда Лена вдруг неожиданно слегла с гриппом. Друзей это смутило, но никто тогда ничего не сказал. Роман же принялся было успорять и показывать ребятам статьи о кормящих папочках.