Потерянный рай
Шрифт:
– Ликвор мутный, - начинает врач, но я его перебиваю.
– Я дождусь анализа, только так можно определить тип менингита.
– Коллега?
– уважительно смотрит сквозь небольшие диоптрии толстенький мужчина. Мне он нравится все больше.
Я только киваю. Из кабинета вывозят каталку с Харукой. Она до того слаба, что не может открыть глаза, лишь шевелит пальчиками. Я беру на руки Хикару, одной рукой придерживая его, а другой, сжимая ладошку дочери. Она тяжело вздыхает. Вновь звонит Мамору, когда мы уже в палате, я не в силах скрывать от него выбегаю в коридор, встаю около кона и опять сквозь слезы выдавливаю правду.
Ближе к вечеру ввозят капельницу и делают несколько уколов. Я читаю названия препаратов и понимаю - дело плохо. Спустя
– Серозный менингит, осложненный бактериальной инфекцией. Сейчас ему поставлены антибиотики. Глазное дно чистое. Мозг не затронут. Легкие тоже без затемнений. Туберкулеза нет. Анализ крови хороший, - успокаивает он меня.
А я только улыбаюсь. Все существо переполняет счастье. Менингит не приговор - поправимся. Капельница закончилась, из руки уснувшей и обложенной подушками Харуки вытаскивают иглу. Я наконец успокаиваюсь, когда приезжает Мамору. Кажется, что все страшное позади. Но только кажется. Я засыпаю на ходу, кроватей свободных нет - муж притащил купленную где-то раскладушку, а нянечка выдала белье, улыбнувшись:
– Не терзай ты так себя внученька, - говорит старушка, подавая мне в руки куль с бельем, - детки они ведь крепенькие, выздоровеет.
Я стелю себе на раскладушке, поправляю одеяла у ребятишек и моментально засыпаю, предварительно отослав Мамору домой - нам нужна связь с миром, завтра нужно встречать врачей и семью.
На следующий день.
Просыпаюсь рано, кто трясет меня за плечо. Я открываю глаза и тут же улыбаюсь. Моя девочка свесилась с кровати вниз головой и трясет меня. От сердца сразу отлегло.
– Кушать хочу, - куксится она.
– Что хочешь?
– в этот момент я готова достать для нее, если и швейцарский сыр, и парное молоко, и даже фуа гра.
– Бананов хочу, - глазенки у неё загораются, в предчувствии, что если бы она сейчас попросила у меня хоть самолет, я бы ей и два приперла.
Моментально набираю номер Мамору. Он уже в аэропорту вместе с Кохеем и Шиндо. Родители летят следующим рейсом. Он прибывает вечером. Я ему отдаю заказ на бананы, и он передает трубку Кохею. Из телефона слышится красивый тенор - он расспрашивает меня о Харуке, какого цвета кожа, глаза, самочувствие... И вдруг задает вопрос:
– А вам прививки делали?
Я мысленно перелетаю в Японию на две недели назад и бледнею. Сердце сжимает предчувствие. Я называю ему вид вакцины. Голос тут же изменяется.
– Ваш менингит - поствакцинальное осложнение. Такое случается довольно часто.
В трубке вновь возникает голос мужа.
– Кими, - успокаивает он меня, - ты держись. Мы будем у тебя через час. Вам может еще чего купить?
Я называю ему список продуктов, в котором большинство различные фрукты и вешаю трубку. Вновь захожу в палату. Харука лежит под одеялом, высунув нос. А Хикару сидит на кровати, пытаясь натянуть носки на ножки. В одной палате с нами оказываются две девочки. Катя и Надя. У них тоже ПВО - и тоже серозный менингит. Хикару один мужчина. Он важно восседает на троне, сделанном из подушек, и свысока осматривает свой гарем. Я улыбаюсь. Девочки наперебой рассказывают, чем они увлекаются. Надя хочет стать спортсменкой и ходит в секцию фигурного катания. А Катя - танцевать в балете, поэтому посещает балетную школу. Проходит, полчаса и в нашу палату с обходом приходит Юрий Сергеевич. Он осматривает каждого - девчушек скоро выпишут, они уже скачут по кроватям как козочки. Смотрит он и Хикару, называя его "арабским шейхом", все мои опасения, что его переведут в другую палату, не подтвердились. Врач разрешает оставить сына здесь, в виду "чрезвычайных обстоятельств", подмигивая при этом прижавшемуся ко мне малышу.
Харуку тоже осматривают, однако температура до сих пор повышена - 37,5. Врач встряхивает ртутный градусник и улыбается юной пациентке. Дочка тоже отвечает на
улыбку улыбкой. Динамика есть.В полдень приезжает Мамору. Привозит целый куль гостинцев. Харуку снова осматривают - теперь Шиндо с Кехеем. Инфекционистом оказался молодой темненький врач с усиками. Пока он туда-сюда вертел дочку - Мамору ушел договариваться с завом отделения о консилиуме и участии в нем докторов с нашей стороны. Минут через пятнадцать Юрий Сергеевич приходит опять. Позади него стоит муж. Мужчины пожимают друг другу руки, молнии, которые я думала, будет метать наш лечащий врач, вдруг оборачиваются безоблачным небом.
– Я много слышал о вас, и работать с вами для меня большая честь, - я перевожу слова русского медика японскому. Это потом я узнаю, что Кехей вытащил более десяти тысяч детишек с того света с менингококком. И что он один из лучших инфекционистов в мире. Я до сих пор благодарю Бога за то, что мы попали в руки таких специалистов как эти.
Шиндо, Кехей и Мамору уходят - половина профессоров в Нижнем съезжается сегодня в эту больницу. Забирают и карточку Харуки - муж будет переводить с японского записи наших врачей. Я остаюсь ждать с нетерпением решения консилиума.
Вечером.
Консилиум не принес результатов. Вернее врачи не пришли к единому мнению, поэтому будут отрабатываться несколько версий. Харуке назначили курс антибиотиков, КТ и МРТ. Завтра вновь на анализы - нужно опять сдать кровь и сделать флюорографию. Я опять задаю наболевший вопрос Кохею, не онкология ли это.
Врач обнимает меня, успокаивая:
– Не бойтесь Арису, раковые выглядят совсем по другому. Его исключили одним из первым на дифдиагнозе, однако КТ покажет, нет ли кист в мозгу, что осложнят лечение.
Я вздыхаю облегченно, ему я верю. Все подарки уже разобраны. Молодняк весело хрустит красными яблоками.
Через два дня.
Катю и Надю выписывают, а Харуке снова плохо. Вчера слег с температурой и Хикару. Я в полном отчаянии мечусь от одной к другому. Им поставили капельницы с антибиотиками. Приехали мои родители. Я сплю по три- четыре часа в день в ординаторской, куда меня пускает Юрий Сергеевич. В это время меня сменяет либо муж, либо мама. Врачи говорят что нужно, чтобы с ними кто-то постоянно был. Несколько раз в день звонит Тиана, они тоже не находят сенбе места от беспокойства. Мишками и машинками завалена вся палата. Родители привезли огромный кукольный дом с маленькими обитателями и большую машину, только пока они не тронуты, стоят на полу около окна, ожидают своего момента. К нам перевели еще одну девочку - Машу у неё энцефалит. Она лежит на постели словно куколка, не может двинуть ни ручкой, ни ножкой. Попутно Кехей консультирует и её. Вся больница просто лелеет и холит молодого доктора. Маму Маши зовут Юля. Теперь мы обе сидим с нашими ребятишками. За четыре дня я осунулась, под глазами залегли тени. Но мужество меня не покидает. Температура все растет. Первый курс не помог.
Я с тоской смотрю на носящихся по коридору ребятишек - гриппозных и менингитовых. Сталкиваюсь взглядом с Юлей - она тоже рассматривает их любопытные рожицы, то и дело возникающие в проеме двери. Единственное желание - лечь спать, но сама понимаю, что это невозможно.
Несколько раз звонит Тиана - она нашла для нас место в частной клинике в Москве и если близнецы транспортабельны - их готовы доставить вертолетом туда. Но оставить их на шесть часов - в вертолет берут только пациентов без сопровождения - выше моих сил. Я вру ей, что перевозка строжайше запрещена и остаюсь здесь. Назначили второй курс антибиотиков. Попутно перерываю весь интернет в поисках похожих случаев. Нахожу один почти в точности повторяющий наш. Сначала списываюсь, потом созваниваюсь с мамой переболевшего мальчика. Ответ один - гомеопатия. Вечером приходит Кехей - я спрашиваю его о гомеопатии. Доктор не отводит глаза, и не начинает меня отговаривать - просто принимает.