Полечка
Шрифт:
Полечка проплакала весь день, очнулась только к вечеру и как всегда, принялась поливать бабушкины фиалки, стараясь перекинуть мысли свои невеселые на дела мирские, материальные. Обычные занятия успокаивали ее, вселяли уверенность, вот и пользовалась она сейчас этим немудреным лекарством, хоть и понимала — не поможет. Припомнила, что в одной телевизионной передаче, врач советовал принять обычный анальгин, если одолевают страдания душевные. Поля рассмеялась тогда, не понимая, как это возможно унять боль душевную простой таблеткой, попросту, не смогла сопоставить обычный спазм и терзания сердечные. Однако сейчас была рада любому совету.
— Так, у всех налито? — Ника с бокалом в руке сидела возле мужа за импровизированным столом. — Соняжка, ты давай, хлебай чай свой.
— Ага, — прозвучал голос «парижанки» из динамика ноутбука.
— Значица так, Поль, за тебя. Мы тут все тебя любим и гордимся и всякое прочее. А теперь выпьем, пока не прокисло!
Душевно опрокинули в себя вино, захрустели редиской, рыбкой, колбаской и всем тем, что наготовила Ника. Полина молчала и улыбалась, Гена рассказывал смешное и веселил Соням, а вот Ника наблюдала за Полей.
Так уж вышло, что видела она все, что произошло у лавки нынешним полуднем. И блондина, из-за которого плакала на тротуаре Полечка и брюнета, что подскочил к девушке позже. Да и Поленькина истерика не осталась незамеченной. Вероника Истомина — дама опытная, повидавшая много чего в своей очень непростой жизни, прекрасно поняла, что дело нечисто. Отчасти составила свое мнение и, заметьте, оно было очень близко к правде. Ника искренне любила Полю, и знала ее неплохо. Теперь же наблюдала откровенное отчаяние в зеленых глазках, удивлялась таким сильным эмоциями в ней и хотела помочь. Не то, чтобы была деликатной, скорее наоборот, но когда дело касалось «любвей», предпочитала действовать мягко, а не нахраписто. Тактика действовала со всеми ее тремя дочерьми, а потому Ника просто доверилась мудрости материнской и ждала удобного момента для разговора. Он настал спустя часа четыре, когда Гена уютно засопел на диванчике в торговом зале, Соням так и не уговорив Полю поехать в клуб, умчалась на свидание, а Соняж отключилась и никак не могла помешать беседе.
— Что, плохо тебе? Давай-ка водочки. Тут вино хлебать, все равно, что воду пить. Не поможет. — Полечка удивленно уставилась на Нику, а та, как ни в чем не бывало, разлила водку по стопкам и продолжила. — Поль, не знаю, что там у тебя, но два пацаненка сразу не много ли?
— В каком смысле?
Поля очень хотела поделиться бедой своей девичьей, но никак не могла рассказать все Соням и Соняж. Те знакомы с Женькой, а по слухам, еще и были влюблены в него. Правда, не одновременно, что к вящей радости обеих не стало препятствием для дружбы. Ника в этом смысле была прекрасными «ушами», но Поле было неловко. Правда, эта вот вечная робость улетучилась после второй стопки водки.
— Ника… Что мне делать? — и в слезы!
Не надо думать, что пьяные слезы бессмысленны. В них выливается и всплывает нечто такое, что гложет нас постоянно. Разочарования, проблемы, отсутствие чье-то или, наоборот, присутствие. Впрочем, вы и так все прекрасно знаете.
— Что делать? Снимать штаны и бегать. Поль, уймись. Ты скажи, что у тебя и вместе подумаем, а? — Ника держала спокойный тон, понимая, если разрыдается вместе с Полиной, ничего путного из этого соленого фонтана не выйдет.
— Я его люблю…кажется. А вот с Женькой как, а? — и глаза такие огромные, печальные.
Еще минут
пятнадцать Ника выясняла кто такой, которого любят, что за Женька, отчего слезы и вздохнула облегченно. Почему? Да потому, что не видела в том никакой трагедии совершенно.— Ясно. Погоди-ка. — Ника нырнула в служебное помещение и через минуты две появилась перед Полей с чашкой крепкого кофе в руке. — Хватит водки. Вот, пей.
Поля сразу поняла, что голос у Ники уверенный, прочувствовала, и советом воспользовалась. Обжигающий крепкий кофе слегка отрезвил.
— А теперь слушай тётю Нику и мотай на ус. Вопросы потом. — Уселась поближе к Полине и начала. — Знаешь, уж слишком ты трепетная лань, Поль. Прям нежная до усрачки. Подумаешь, брата полюбила и что? Женька этот гимназистка чтоль? Переживет. Чернявый твой правильно сказал. Брат любит и поймет. Не чужие люди. А ты, дура дурой. Брюнет хороший, совестливый, может еще и порядочный, а ты его на хрен выставила. Красивый, так-то. Богатый. Что?! Что уставилась, как солдат на вошь? Любовь проходит, а хорошо жить хочется.
— Ника, я же не потому…
— Во-во, и я говорю, не потому. Любишь? Вот и люби. Хватай и пользуйся, чтобы потом не кусать локти и не вспоминать — ой, какой был мужик! У сестры моей зять есть, так он сначала женился на ее старшей дочери и заделал ей ребенка, а потом развелся и женился на младшей. И ей заделал. Так и живут — он обеим ребятам и дядька и папка. И все нормально. Вот, что я скажу — жизни ты не знаешь. Она так иной раз раскорячиться заставит, так проедется по тебе, хоть вой. А потом, глядишь, наладилось все и поехало-попёрло. Ты вот что, сопли утри и давай-ка, переспи с Климом своим. — После этих слов на Полю стало жалко смотреть.
Брови изумленно выгнулись, глаза стали размером с помидор, что остался на блюде в одиночестве, а рот приоткрылся.
— Ну, ты совсем. — Ника рассмеялась громко, от души. — Ты баба или кто? Сама не знаешь, как своего единственного определяют? Ты давай, тащи его в постель, а там поймешь все сразу. Если совсем улёт — твой парень. Если просто приятно — и думать не о чем. Бросай и не создавай лишних проблем. Не стоит оно того, чтобы братьев ссорить и в семействе шухер устраивать.
Поля задумчиво так уставилась на опустевшую чашку свою из-под кофе, и немножечко зависла.
— Я об этом как-то не подумаwа.
— Ты думать еще не научилась. И это, Поль, давай уже спать иди. Я тут приберу и все закрою. Завтра старшую свою определю на кассу, пусть поработает охламонка, — потом громко так и бодро. — Генка! Подъем!
Поля в странном состоянии поднялась и ушла к себе домой, уже не слышала легкой супружеской перебранки Истоминых, а думала о словах Ники.
В квартире, схватилась за телефон, который выключила, чтобы избежать звонков от братьев и выяснила, что Клим писал и звонил раз десять. От Жени только одно сообщение.
Женя:
«Полина, я не хочу, чтобы все вот так кончилось»
Она отвечать не стала и запретила себе думать об этом. Поля понимала Женю, жалела, но согласитесь, сказала ему все, и больше добавить было нечего.
Поняла и еще кое-что — если следовать совету Ники, то именно сейчас! Поля знала о себе наверняка, что утром, на трезвую голову, вряд ли решиться сделать хоть что-то, а потому написала.
Полина:
«Клим, а где ты сейчас?»
Ответ пришел мгновенно, будто он сидел с телефоном в руке и караулил ее сообщение.