Под провокатором
Шрифт:
Норды.
— С пробуждением, анализ вашего здоровья: состояние удовлетворительное, четырёхглавая мышца бедра повреждена, анализ критичности — уменьшился с 67 % до 11 %, состояние удовлетворительное. Гематома в области затылочной доли, анализ, уровень…
— Короче, это надолго, — я встал, переставая слушать маленького круглого бота, который активировался сразу, после моего пробуждения. Ногу подлатали, стоит отметить, просто отменно.
Одет я был в медицинскую одежду, поискал глазами по белоснежной комнате свою униформу, но не нашёл. Чёрт бы побрал
Маленький летающий шар всё крутился вокруг меня, без умолку рассказывая про моё состояние. Я закатил глаза. Нужно найти выход.
— Анализ органов брюшной полости завершён. Анализ органов мочеполовой системы, — робот все не унимался, хотя я знал, что сейчас начнётся самое веселье. — Анализ, надпочечники, — долгая пауза. — Перезагрузка, анализ, надпочечники, перезагрузка. — я хмыкнул. Люблю этот момент. Такие продвинутые технологии…, а уже столько лет этот баг[1] починить не могут. Анализ перекованной искры всегда на моменте надпочечников начинает лагать[2].
— Отменить анализ, — сжалился я над ботом.
— Отмена анализа, А-мед[3] к вашим услугам.
— А-мед, где мы?
— В здании интенсивной регенерации и реабилитации инвиво имени Фригги[4], независимый полис Гипфель. Хотите, для вашего комфорта я включу визуализацию.
— Мне без разницы, делай что хочешь.
Жужжалка включила свои голографические прожекторы, и около меня вместо летающего шара встала миниатюрная, слегка просвечивающаяся медсестра. Выглядела она в точности как живая, если не была бы полупрозрачной.
– А-мед к вашим услугам, — голос бота сменился на мелодичный женский.
— Неплохая имитация, для жестянки.
— Обидеть бота может каждый, — грустно ответила «она».
— А-мед дай мне точку доступа к сети Гипфеля, — мой коммуникатор не работал, каналы связи Муравейника — были уничтожены, надо найти Патрика.
Но искать его не пришлось, двери кабинета разъехались, и в мою палату влетела толпа моих «почти родственников», и лица их мне не понравились.
Урсула подлетела ко мне и со всего размаху ударила по лицу, заливаясь слезами.
Я уставился на неё как умалишённую:
— Ты ненормальная что ли? За что?!
— Ты…, да как ты посмел, — она начала реветь взахлёб, обхватывая плечи руками.
Я посмотрел на Патрика, который стоял потупив взгляд и выглядел совершенно отстранённо. Он пил успокоительные, понял я, затем на Маркуса, который сразу опустил глаза.
— Да что такое, чёрт побери?! Что случилось?
— Как ты мог так поступить?! — она снова подошла и толкнула меня в грудь, потом ещё раз и ещё.
Я начал закипать и схватил её за плечи, встряхивая.
— А ну успокойся! Приди в себя истеричка!
Она начала плакать ещё сильнее, и крепко обняв, спрятала лицо в моей больничной рубашке, её рука опустилась на мою голову и начала поглаживать волосы.
Я опешил, что за смена настроений?
— Да что такое? Объясните мне наконец…
— Ты умрёшь, вот что!!
Я нахмурился, серьезно посмотрев на нее.
— Как ты мог поступить так
с нами! — плакала она, притягивая меня за полы рубашки.— Что она несёт мать вашу?! Можете не молчать?!
Маркус вышел чуть вперёд, и поднял на меня обречённый взгляд.
— В общем… — он начал ковырять носком обуви пол и что-то мямлить, жутко раздражая меня.
— Да говори уже!
— В общем…, провокатор сожрал 31 год…
Я расширил глаза.
— Как 31? — Урсула завыла пуще прежнего. — Это что значит? Мне что, осталось всего 12 лет?
Маркус отвернулся от меня, тихо сказав:
— Прости, я знал, что тебе нельзя было давать провокатор…
— Заткнись, ты сволочь, я с тобой не буду разговаривать до конца своих дней! Ты убил нашего брата! — заорала на него Урсула.
— Я теперь не смогу использовать провокатор? Ну а погружение? На два раза хватит?
Урсула отскочила от меня как ужаленная, с ужасом уставившись на меня…
— Ч..что ты такое говоришь…, о чём ты думаешь? Ты сумасшедший? — лицо её стало бледнее простыни.
— Где моя одежда? У меня там сигареты были, — Маркус вытащил из своего кармана мою пачку и протянул мне. Какая забота. — Мне надо ехать в Бришалот, — сказал я, подойдя к окну и закуривая.
— Забудь про это, — сказал Патрик.
— Я заберу Мел.
— Нас это больше не касается.
— Это касается меня.
— Тебя это не касается в первую очередь. Пусть эти Правящие отребья делают что хотят. С этих пор, на провокаторы и на погружение — у тебя табу! Как ты мог без чьего либо ведома использовать их?! Маркус не имеет права без моего разрешения выдавать тебе провокаторы! Маркус с этих пор отстранён от лаборатории.
— Это моя вина, Великий марл. Я не должен был давать ему их и готов полностью…
— Я заставил его дать мне их. И не драматизируй Патрик, без Маркуса ты как без рук, при всём желании ты не сможешь его отстранить. Вся ответственность лежит на мне.
— Я слышал эти слова сотни раз, но сейчас…, ты перегнул палку. Будь доза больше — она была бы смертельной! И забудь про Меланию. У нас полно своих забот. Рош нас всех обыграл, получил в итоге свою дочь, пусть делает что хочет. Нам надо думать, как теперь действовать на фронте с Конфедерацией, планировать боевые действия, раз обходным путём не получилось.
— Я пойду за ней в погружении или без него, и ты меня не остановишь.
— Ты забыл, что было в последний раз, когда ты говорил эти же слова?
Я резко вскинул голову на Патрика. Урсула моментально перестала плакать, переглянулась с побледневшим Маркус и сразу отвела взгляд в пол, как и он.
Больная тема на невероятно шаткой дорожке.
— Ты бьёшь ниже пояса, отец.
— Я предостерегаю тебя от повторения той же ошибки! От той невообразимой ошибки, которую ты совершил по вине своего своенравия и непослушания! — его глаза покраснели, он поджал губы, хотел сказать что-то ещё, но промолчал.
— Я не могу поступить иначе, — я выкинул бычок в окно, стараясь скрыть волнение. — Ошибок больше не будет.