Чтение онлайн

– Можно спросить? Прежний библиотекарь. Тот, которого убили. Почему это сделали?

– Из-за вас, – сказал каррикс.

– Из-за бунта? Он не раскрыл вовремя планов Остенкура и был наказан за это?

– Он не наказан. Это не наказание. Ему оказана великая честь – его коснулась Совран. Но он был спасен животным. В долях нет места карриксу, спасенному животным. Ты понимаешь?

– Начинаю понимать.

– Хорошо.

Библиотекарь затопал в коридор на тяжеловесных передних лапах; задняя часть семенила следом, как спешащий за хозяином слуга. Широкая дверь закрылась за ним, и они остались одни в своем временном доме. В общей

тюрьме.

Пока библиотекарь держал речь, они бессознательно сбились в кружок, как слушающие сказку дети. Дафид оглядел молчаливых сотоварищей. Кампар – широкоплечий, с большими руками, всегда полный шуток и смеха, а теперь совсем опустошенный. Тоннер Фрейс, прежде такой заносчивый – и не без основания. Теперь он унижен, оставшись гением. Он – по-прежнему тот, кто разгадал головоломку карриксов. Джессин, предавшаяся насилию, и Джеллит рядом с ней. Рикар с его яростью. И сам Дафид. Странная компания изломанных людей.

А еще здесь были призраки. Илси с ее шпионом. Иринна. Ньол и Синния. Пустые места в строю.

– Команда, развеянная по ветру, – не слишком похоже на победу, – сказал Кампар. Дафид наклонился вперед и соединил пальцы в замок. Здание вокруг них тикало, за окном посвистывал ветер. Над далекой вершиной зиккурата поднялось что-то большое и темное. Военный корабль карриксов расправлял крылья, готовясь к новому сражению, к новому Анджиину, к новой волне вековечной войны, уже поглотившей людей. Следом за ним поднялся другой, затем третий.

Перед глазами Дафида разворачивались бесконечные сцены насилия, подчинения и борьбы. Сопротивление. Последовавшая за ним чистка. Смерти, смерти, смерти. Странно было найти в этом покой, но покой пришел. И не только покой – ясность, которая проникла глубоко в сознание, перестроив его. Его пронизало чувство освобождения, которое, думал он раньше, придет лишь с предсмертным вздохом. Когда конец уже неизбежен. Как же удивительно, что это чувство может прийти и в начале чего-то.

– Понимаете, идет война, – сказал он.

– Идет, – согласился Джеллит.

– А где война, там и враг. Враг, который желает карриксам смерти.

– У него отменный вкус, – заметил Кампар. – Если они собирают пожертвования, я скинусь со своего жалованья.

– Я начинаю понимать карриксов, – сказал Дафид. – Понимать, как они мыслят. Не вполне, но отчасти. В достаточной мере.

– Не знаю, чем тут хвастаться, – фыркнул Рикар. – По мне, они свора кровожадных монстров.

– Вовсе нет. Они другие. У них другие понятия и аксиомы. Они иначе понимают такие вещи, как свобода воли и личность. У них не те слепые пятна, что у нас. Но кое-что я понял. Я кое в чем похож на них. Или могу стать похожим.

– И опять же, – бросил Рикар, – хвалиться нечем.

Джеллит подался к нему и осторожно тронул за руку. Тоннер хихикнул, за ним – Джессин. В их смехе Дафид расслышал гнев, и боль, и еще теплоту. Они стали как братья и сестры – близость, которая больше любви и ненависти. Образовали сложное единство. Он ощущал присутствие Илси, словно она была с ним здесь, в комнате, а не только в памяти.

– Так что? – заговорил Кампар. – Будем ждать, чего они от нас потребуют?

– Нет. Не знаю, – ответил Дафид. – Если мы стали частью их огромной машины, то можем оказаться и камешком между шестернями.

– Ты заговорил, как Остенкур, – сказал Джеллит.

– Я терпеливее его. Я терпелив. Остенкур не ошибался, он просто слишком спешил. Он рвался

в последнюю битву без надежды на успех, – сказал Дафид, соображая на ходу. Подбирая слова для нового откровения.

– Стало быть, нас всех разошлют черт знает куда, а ты тем временем будешь терпеливо вести свою войну? – осведомился Рикар. – Ты теперь верховный жрец человечества?

Все уставились на него. Рикар был прав. Карриксы назначили его верховным жрецом – единственным, к кому прислушивается злое, капризное божество. Что же, придется пророчествовать.

– Я не знаю, что с нами будет, – заговорил Дафид. – Но пока мы еще здесь, пока мы вместе, я хочу сказать, что найду способ с ними покончить. – На лицах сидевших в кругу было написано трезвое сомнение – но и отчаянное желание верить. – Я все о них узнаю. Разберусь, что творится у них в головах. А потом убью их всех и выжгу дотла их сраные башни. Теперь это моя война.

36

Рой в полном смятении.

Отчасти из-за природы его нового тела. Он впервые испытывает когнитивные искажения от насыщенной тестостероном среды: едва перехватив управление, он перекрыл поступление гормона, но все же мозг и тело уже получили некоторые отличия. Новый носитель активнее сопротивляется смерти, его ярость и отчаяние имеют иной вкус. Иногда рой чувствует, что почти теряет контроль над ним. Разумеется, не так, как теряли контроль прежние носители. Его невозможно убить или вытеснить. Дело скорее в том, что привычки и связи Джеллита угрожают преобразить рой, стоит ему отвлечься.

Он смотрит в окно на широкие, угловатые строения карриксов – смотрит новыми глазами. В теле Илси Янин, при всех изменениях, крупных и мелких, внесенных в него роем, исподволь проступало нечто общее с ним, роем. Джеллит видит все иначе. Рой сдвигается по спектру, отмечая его сенсорные возможности. Он находит уходящие высоко в атмосферу силовые линии, тепловое мерцание далеко на земле, проблески на ультрафиолетовых частотах. Все это тело Джеллита воспринимает несколько иначе. Как если бы два разных танцора исполняли один танец.

– Ты в порядке? – спрашивает Джессин.

То, что осталось от мужчины, вопит, рвется и бьется, но лишь метафорически, поскольку у него нет тела, способного вопить, рваться и биться. Другие – две мертвые женщины – наблюдают за ним с сочувствием.

– Просто задумался, – говорит рой.

– Если уходить… может, нас отправят вместе.

Рой улыбается и берет ее за руку. Его снедают противоречия, бушующие внутри Джеллита. Душераздирающая любовь к сестре, злоба на обстоятельства, в которых он снова обязан ее поддерживать, ярость и ужас от того, что ее пальцы обнимают рой.

– Может быть, – говорит рой. – Может быть.

И у него рвется сердце.

Правильнее было бы уйти. Правильно было бы хотеть уйти. Если рой сумеет попасть в колонизированный мир, на захваченную планету, где охрана не так строга, как в мире-дворце, он передаст все, что узнал. Он прошепчет нужные его стороне секреты в ожидающее их огромное радиоухо. Ради этого он здесь. За это погибли люди, которыми он был. Ради этого они принесли своих близких на алтарь Каррикса.