Песнь Люмена
Шрифт:
Одним рывком Аджеха подскочил с земли и быстро огляделся по сторонам. Он по-прежнему не понимал где находится. Кругом один только лёд. Лишь секундой позже сознание позволило поверить, что это кристалл. Его здесь столько, сколько невозможно даже представить.
Жжение в груди, которое он не сразу заметил, постепенно затихало. Это агоры взывали к своему носителю, не давая тому уснуть. Было такое ощущение, что прошло всего несколько секунд с тех пор, как на него накинули сеть и потащили в пургу.
Поняв что вернуло его к жизни, Аджеха собрался и ещё раз оценил обстановку. На этот раз он
Последнее, что помнил Аджеха — это нападение племени черепов. И их оружие с примесью кристалла. Такое в состоянии прорезать костюм стража. Насколько оно опасно для легионеров, возможности убедиться не представилось.
И где он в таком случае? Учитывая все имеющиеся данные, где-то в горных пещерах. Холод здесь был такой, что теряла чувствительность кожа и становилась как броня. Времени потирать руки и пытаться согреться не было — внимательно следя за всеми входами, он шёл по самому широкому коридору.
Заставив агор искать себе подобных, Аджеха учёл оба варианта: или те выведут его наружу, или приведут в самый большой грот скопления кристалла, который только можно вообразить. Первый вариант устраивал его куда больше и, не теряя надежды, он не прекращал идти.
Тем более остановиться сейчас, значит замёрзнуть. Руки буквально коченели, вдыхать ледяной воздух становилось трудно даже через нос. Создавалось такое впечатление, что его просто выбросили за ненадобностью. Какое отношение имело это место к племени черепов — если тут не способно выжить ничто живое — оставалось загадкой.
Нападение, сети, потом холод и вот он стоит и видит своё отражение в неестественно гладком льду, как будто его шлифовали десятилетиями. А ещё Аджеха с пугающей ясностью понял, что до него здесь ни разу не ступала нога человека. По этим самым коридорам ни разу не ходил никто, кроме него. Никто здесь не дышал. То же ощущение возникало у него от ледников в море и айсбергов, словно те спят, не замечая человеческого присутствия. Вот и тут было холодно и пусто.
Отражения пошли ему на встречу и Аджеха вышел в небольшой грот, который заканчивался разветвлением таких же освещённых коридоров. От кристалла по-прежнему рябило в глазах.
И тут земля под ногами содрогнулась. Сперва почудилось, что это ему привиделось. Всё тут же затихло как ни в чём не бывало. И всё же толчок заставил Аджеху собраться и приготовиться к возможным последствиям.
Тело его пребывало не в лучшем состоянии: судя по истощению, он уже давно здесь, нужна пища и отдых. Состояние тканей не критическое, но если его блуждание продлиться, наступит обморожение.
За слаженными мыслями Аджеха отгораживался от холода и продолжал идти когда останавливаться нельзя.
При очередном толчке он чуть не упал и, схватившись за кристалл, ощутил слабое тепло того. Гора начинала дрожать и дрожь её нарастала из недр.
— Ты принял решение? — Отверженный стоял напротив Люмена с бессмысленно обвисшими руками. Прямой и замерзший, всем своим видом отвергая всё живое.
Люмен
был бледен и смотрел куда-то вдаль. Отверженному пришлось повторить вопрос, чтобы привлечь его внимание.— Ты принял решение?
Долгие дни в гроте, бесконечность, прерываемая только приёмом кристалла. Доза была небольшой, её задачей стало подготовить тело и сознание к финальному прыжку. Ему много что говорили и продолжали повторять, как будто забывая сказанное до того.
Под столбами кристалла залегли глубокие тени.
— Совершенство заключается в отсутствии необходимости дальнейшего стремления. Развитие становится нецелесообразным элементов, целое сформировано и любой другой элемент должен быть исторгнут. Тебе скоро станет понятно. Совершенность.
— Мы выбрали тебя за тщеславие и гордыню.
Они не заметили вспыхнувшего блеска в потухших глазах.
— … ведёт к жажде познания.
— Правда.
— Всегда было здесь. Всегда перед глазами, и стоит только открыть их чтобы увидеть…
— Истину, истину. — Слово жалит как огонь. Они так хотят от него понимания истины, что готовы впиться и растерзать изнутри, уничтожить его сознание, только бы увидеть там желаемое.
Наблюдают, как легионер стоит и равнодушно смотрит себе под ноги, отверженные стоят в стороне не приближаясь к нему. В том нет необходимости, кристалл сделал своё дело, запустив процесс сопоставления и анализа. И когда он, Люмен, будет готов — сведёт всё воедино и поймёт.
— Ну что же, будет мне наука.
— Что?
Люмен молчал.
— Ты сказал что-то.
— Он не откликается.
— Так должно быть.
Голоса сливались в единое ровное увещевание. В совершенстве нет надежды. Знание отвергает невинность.
— Останься с нами и прими кристалл, последнюю порцию. Сознание распахнётся и увидишь очевидное.
— Он смотрит на нас.
— Познаешь истину…
— Он чего-то хочет.
Отверженные стояли полукругом как ледяные скульптуры. Только на безжизненно бледных лицах светятся белые жёсткие глаза. У глаз не было видно зрачков и потому взгляд казался всепроникающим и слепым одновременно.
— Правда не в том, что принявшие кристалл застывают навечно, тела их сковывает глухота и они спят наяву. Правда в том, что нет необходимости двигаться. Зачем делать какие-либо попытки, когда перед тобой раскрывается полная картина? Когда всё предопределено и исход очевиден, ты ложишься и с открытыми глазами смотришь в бездну времени и созерцаешь там неминуемое. Тогда к чему суета, праздность? Почему Чертог так любит покой, отчего презирает праздность? По какой причине легионеры созданы такими, каковы вы есть.
Отверженный наблюдал, как Люмен опустил голову. Но не приблизился к тому. Люмен скользил взглядом по щерблённой поверхности под его ногами. Чёрные её куски в окружении льда и изморози выглядели как спины китов в звёздную ночь. Он чуть поднял голову и зацепил взглядом край кристалла, резкая грань излучала так много света, что становилось больно глазам. Все ощущения обострились, только произошло это незаметно даже для него самого. Запах кристалла воплотился в полном отсутствии каких либо запахов. Серебристая его поверхность затмевала все остальные краски.