Чтение онлайн

Сказанное Лукасом прозвучало отстраненно, в обычное время Диан бы пожал плечами, но сейчас он просто сидел, водя пальцем по гладкой поверхности перил.

— Карнут зол, — Гавил сложил руки на груди. — Иногда мне кажется, что он злится на Люмена.

— Да нет, — поспешил утешить того Шайло. — Все мы крайне обеспокоены. Произошедшее противоречит законам Чертога. — Ему понадобилось некоторое время, чтобы собраться. — Каждый употребивший кристалл подлежит немедленному сжиганию — таков приказ Императора.

— Мы идём против закона, — мягкие черты Гавила за последнее время обострились, в глазах появился

новый блеск.

— Не совсем так. Ещё есть надежда. — Шайло уже уверенно закончил. — Люмен обязательно выздоровеет.

— А если бы ему дали больше, мы бы его сожгли?

— Такого не произойдёт.

И прежде чем Гавил продолжил настаивать, Тобиас сказал:

— Как он сегодня?

— Без изменений.

Вспомнив, как Люмен не узнавал его, Лукас кинул долгий взгляд на снежную равнину, губы сложились в жёсткую линию.

— Такого не должно было произойти.

— Гавил.

— Нет, не должно, — горячо возразил тот, — он самый лучший из нас. Только не Люмен. Он же сильный, он справится. Но почему именно с ним? Зачем они напали? И племя черепов, что там произошло?

Наступила тишина. Было слышно как далеко внизу гуляет дикий ветер и как метёт снег, поднимая белую пелену над землёй. Шайло знал из отчёта Лукаса, что племя Черепов устроило засаду по пути в Чертог. Операция был хорошо спланирована и не соответствовала уровню организации племени. У них оказалось оружие с примесью кристалла. Способное резать костюмы и механизмы. Шайло сам держал в руках кинжал, оставленный одним из нападавших.

До самого последнего момента Лукас считал, что это люди племени забрали Люмена. А потом след потерялся, ни одно человеческое существо не могло передвигаться подобным образом и он подал сигнал в Чертог.

— Отверженные забирают легионера, поят его кристаллом.

— Они пошли против воли Императора.

— Я думал, они вообще ни на что не способны.

— Значит, мы ошибались, — сказал Диан. — Видимо, есть многое о чём мы даже не помышляли.

Когда его привезли, Тобиас передёрнулся, когда привезли Люмена того буквально втащили наверх и опустили на кровать как кусок льда какой-нибудь. Абсолютная невосприимчивость, глухота. Шайло тогда ещё не вернулся из Обители жриц. Тобиас помнил как хотел, чтобы Шайло поскорее приехал, как будто это могло чем-то помочь. Однако и после этого ничего не изменилось.

День ото дня одно и то же без возможности помочь. Тогда Рамил впервые понял, что такое страх и стоял с таким видом, будто лишился руки. Вздёрнул голову, оборачиваясь по сторонам, и встретил спокойные глаза Диана. Да, нерациональное, беспокойное, так и бывает.

Рамил сглотнул и совладал с собой. А сейчас замерев в стороне, слушал как Тобиас пытается рассуждать, что могло стать причиной нападения Черепов и за ним отверженных.

— … Но не могли же они действовать слаженно!

— Не нам судить о том.

— Шайло, кому тогда? — И не дождавшись ответа. — Ты уже спрашивал у Него?

Пауза.

— Шайло!

— Да.

— И что?

— Он сказал, всё что происходит подвержено единому порядку. И не стоит углубляться в его истоки, так как от этого ничего не изменится.

— Но…

— Тобиас, — тут же вмешался Лукас строго. — Ты слышал волю Императора.

Тот вместо обычного подзадоривания промолчал.

— Люмен

говорил о каком-то мальчике: «он там…это он».

— Люмен бредит, — парировал Лукас не меня интонации и этим как будто провёл черту, после которой все разом замолчали и уставились кто куда.

— И всё же. — Прерывая тишину заговорил Рамил, Туофер тут же внимательно посмотрел на него. — Сопоставляя все факты и сводя их к… я не могу разобраться. Недостаточно данных для верного заключения.

— Тогда построй теорию, — отозвался лениво Диан.

— Теорию? — не понял Рамил.

— Да, — подтвердил тот.

Туофер снова перевёл взгляд на освещённое звёздное небо. Уловив почти растерянный взгляд Рамила, Диан пояснил.

— Ты построишь теорию и представишь как всё может быть на самом деле. И честное слово, пусть это будет хоть так, потому что я ничего не понимаю. А так будет хоть приблизительный ориентир. Потому, что это темнота, братья мои, и никому из нас не понятно, почему всё именно так, как произошло.

Многозначительно замолчав, Диан подобрал колено. Молчали и остальные.

Темно. Чувство парения мягко удаляет от ясности. На волнистых отполированных стенах вспыхивал свет и волной проходился по леднику. Кругом тихо и спокойно и только мерное колыхание воды вносит жизнь в безмолвное царство здесь. Свет падает с неба и, проходя толщу воды, приглушается. Впереди один из десятка коридоров, ведущих в самое сердце ледника. Там кругом белые стены, причудливые неповторяющиеся узоры и тишина. Позади очень темно, но впереди в переплетении коридоров скользит убегающий свет и зовёт вперёд.

Среди невесомости вдруг вспыхивают светящиеся буквы. Теперь это обвалившиеся стены и покрытые изморозью каменные блоки. Над головой невысокий свод. Взгляд падает на слова, высеченные прямо над аркой: «Блаженны нищие знанием».

Ему нужно подойти ближе и рассмотреть, потому что слова постепенно изменяются, пытаясь явить нечто скрывающееся за ними. И тут же вспыхивает темнота.

Заброшенная под снегом комната появляется во второй раз. Всё то же, только надпись другая. Ведь она всегда была другой: «Я познал совершенство»!

Вспышка, темнота. Комната зажигается снова и снова, являя собой не изменяющуюся реальность, но каждый раз другие слова. Они другие, хоть и невозможно увидеть, потому что кругом наползает мрак. Неумолимые тени скручиваются в тугой узел, скользят по телу. Это звёзды.

Океан из одних звёзд, вечно светящих замёрзших точек в космической пустоте. Если протянуть руку, всё равно не дотянуться и всё же звёзды испускают сияние как тепло от костра. Исходящий от них свет должен иметь источник.

Почему светят звёзды? Я… Он плывёт в океане вселенной среди них, не слыша ни звука, его окружает извечный вакуум. Я не знаю. Медленно со всех сторон наползает холод, как изморозь на стекле. И так же со скрипом охватывает кожу и застилает глаза. Теперь всё мутное и не различить ничего, кроме редких всполохов вдали.

Холод перерастает в пустыню, где камень кажется горой и небо затянуто темнотой. Даже если задрать голову, молочные пути не появятся. Но он стоит с закрытыми глазами и не может открыть их, все силы уходят на новые попытки, снова и снова. Он прикасается пальцами к глазам и чувствует только грубую кожу.