Перила
Шрифт:
Неизменные атрибуты – дичайший звук, отсутствующий (или маловменяемый) звукооператор за пультом, заблеванный туалет. Главный напиток – нечто, в целях конспирации именуемое пивом (в особо клинических случаях бодяжится димедролом). Основная аудитория – малолетки, панки, готы, случайные однокурсники, музыканты дружественных (или вражественных) групп. Тексты разобрать из зала невозможно в принципе.
Помню, как мы с Роммелем приковыляли в «Напряг» на первый (и последний) концерт группы с дивным названием «Времена боли», где на барабанах в то время подвизался Троцкий. Ах, что за стиль, спросите вы? Гитарно-барабанное месиво с утробным ревущим вокалом Герцога, которого Троцкий
Когда мы вывалились из зала, Роммель сказал:
– Ну, пацаны – красавцы! Правда, я ни одного слова не понял. Они вообще на русском или на английском пели?
– Ты лошара, – горделиво ответил я. – Я разобрал целое слово «вечность»…
Впрочем, будущим рок-звездам надо с чего-то начинать свой тернистый путь? Как ни крути, все наши концерты мы играли именно в таких заведениях.
Периодически здесь лабают группы, известные в узких кругах. Но ключевые слова здесь – «периодически» и «узких».
В общем, надо как-нибудь выделить время и написать в Википедию статью «Бомжеклубы». Потомки должны знать и помнить о них.
Вторая категория – это как раз «Идея Fix» и ей подобные. Это уже куда серьезнее, подразумевается хотя бы минимальное умение играть музыку, и облажаться на такой площадке совсем не хочется. Сюда, например, можно пригласить приличную девушку, которую видишь второй раз в жизни. Здесь «сборные солянки» бывают нечасто, в афише нередко значатся сольники групп, звучащих на радио. Поэтому запрыгнуть на эту новую ступеньку довольно лестно.
Третий тип – это топ-клубы, в которых малоизвестная команда может засветиться, разве что приведя с собой взвод морпехов с огнеметами. В основном это площадки для звезд, и на благотворительности (типа помощи гаражно-подвальным куртам кобейнам) они не специализируются.
Итак, провалившись по ссылке, попадаю на сайт «клуба второй категории».
18 июня – день рождения Пола Маккартни в клубе «Идея Fix»! На нашей сцене выступят молодые московские команды. От групп, желающих принять участие, требуется наличие студийной демозаписи, фотографий группы и пресс-релиза. Предпочтительные стили: биг-бит, классический рок, поп-рок, блюз-рок.
Ну и дальше все как обычно: на нашу сцену не допускаются группы экстремистской направленности и т. д. и т. п.
Захожу в раздел «Контакты», там есть е-мейл арт-директора.
Интересно, что у нас общего с Полом Маккартни?
На самом деле – ничего нереального. Демок, то бишь демозаписей, у нас хватает. Еще когда группы как таковой не водилось в природе, а мы с Роммелем просто сочиняли песни, было решено, что раз вдвоем их не сыграешь вживую, то нужно хотя бы записать. В студиях мы ничего не понимали, клюнули на первую попавшуюся объяву в Инете, позвонили и угодили в объятия Котенко – очень колоритного персонажа, без него в этой истории тоже не обойдется. Если забуду, напомните мне?
В общем, с демками засад не предвидится. Создаю письмо, подцепляю к нему три файлика – «Небо птицам», «Лазанью» и «Взаперти». Качество вполне сносное, да и вряд ли их кто-то будет слушать.
С фотками хуже – ничего похожего на фотосессию у нас в жизни не было. Я зависаю, но быстренько вспоминаю про снимок, который Светик сделала после второго концерта на свою мыльницу. Ничего лишнего, четыре лузера на фоне сцены (Троцкий с выпученными глазами вполне мог бы сниматься в рекламе «Имодиума»), но кто же будет придираться? Скорее всего, в клубе просто удостоверятся, что мы не в черной униформе, головы у нас не бритые и на рукавах нацистских нашивок не носим.
Нахожу фотку, цепляю к тому же письму.
А вот про пресс-релиз –
не ожидал. Вообще в первый раз встречаю такие понты. В голову приходит, что если бы та самая группа бритоголовых в униформе и с нашивками действительно захотела бы выступать в «Идее Fix», то на этом этапе она бы и споткнулась.Но, по-моему, задачка минут на десять. На втором или третьем курсе мы делали пресс-релизы, и хотя ровным счетом ничего с того семинара я не вынес, точно помню, что дело нехитрое. Секунду борюсь с искушением почитать в Инете, как все-таки эти пресс-релизы пишутся по-грамотному, но побеждает здравая мысль, что структура, стиль и прочее никому не сдались. Потому что гипотетические бритоголовые, которых надо отсеять, пресс-релизы писать не способны в принципе, и любой клубный арт-директор это знает с малых лет.
Итак, бодро стучу пальцами по клаве. Преувеличение – это ведь не вранье, верно?
Группа «Хальмер-Ю» – имя, которое вскоре громко зазвучит в мире русского рока.
Мм… Вообще-то, чтобы оно громко зазвучало, надо, чтобы хоть кто-то его выговаривал с первого раза. Хотя вот Троцкому после полутора лет игры в группе это уже удается. Иногда.
Само название придумал, разумеется, Стэн.
– Звучит! А это вообще из какой оперы? – спросил я его тогда. Мы только что по частям выволокли диван из его съемной квартиры на мусорку и сидели на пуфике, выбрасывать который было жалко до невозможности.
– Это такой заброшенный город. Город-призрак. Я нарыл в Сети: раньше там жили всякие шахтеры, а в девяностые из него всех взяли и выселили. И с тех пор туда ездят всякие чуваки, которые по урбан-туризму прикалываются, довольно много их отчетов в Инете есть. Да, и еще самое прикольное: короче, кто-то из наших высших сил не так давно летал на «Тушке» и с нее шмальнул ракетой по заброшенному дому в этом самом Хальмере-Ю. Попал – не попал, не помню, но веселье было – это точняк.
Похихикали – мы, конечно, не оппозиция, но почему бы не поржать, если смешно?
В общем, я понял, что мне таких крутых идей не родить, и согласился.
Группа возникла в Москве в 2010 году…
О том, как мы с Роммелем сидели и сочиняли нетленки, вы уже вроде бы знаете. А когда мы с ним записали первые демо у Котенко, я первым делом принес их послушать Стэну.
– Офигенно, – сказал Стэн, но потом спохватился и добавил: – Нет, дерьмо, конечно, полное – звук, аранжировки ваши и вообще… А на басу сложно научиться играть?
Оказалось, что сложно, но мы с Роммелем уже загорелись идеей собрать настоящую группу – такую, как «Диатрима» или хотя бы «Времена боли», – и басист был очень-очень нужен. Поэтому была изобретена потрясающая методика игры, не имеющая аналогов в мире бас-гитарного искусства. На гриф над каждым ладом клеился кусок лейкопластыря, ручкой на нем писалась нота – F, G, A и так далее.
– В струнах ты путаешься, – авторитетно заявил Роммель. – Значит, надо научиться играть только на одной струне. Типа как Паганини.
Главной заботой перед концертами теперь было, чтобы никто не спалил это ноу-хау (не потому, что украли бы идею, а потому, что зашквар был бы неслыханный). Поэтому из чехла бас вынимался только перед настройкой, а на самом концерте Стэн предусмотрительно загораживал гриф от публики.
Первый концерт мы сыграли втроем под драм-машинку. Звук от нее был больше похож не на грохот барабанов, а на горестное тиканье бабушкиных часов, лишившихся кукушки. Зато на втором!.. На втором над установкой уже нависал Троцкий, благо «Времена боли» после единственного концерта приказали долго жить.