Пена дней
Шрифт:
— Не так уж дорого, — ответил торговец, — но у меня тут есть кое-что получше. Подождите, я сейчас приду.
Он встал, исчез за перегородкой, разделявшей магазинчик на две половины, порылся в какой-то куче и вскоре появился вновь.
— Вот! — воскликнул он, швыряя на прилавок брюки.
— Что это такое? — с тревогой проговорил Шик. Сладостное возбуждение разливалось по всем его членам.
— Брюки Партра! — гордо объявил торговец.
— Как вам это удалось? — изумился Шик, все глубже и глубже погружаясь в экстаз.
— Во
— Покупаю, — отрезал Шик.
— Что именно? — поинтересовался торговец. — Ведь у меня есть еще одна штуковина…
Шик схватился за грудь. Он никак не мог совладать со своим сердцем, которое буквально разрывалось на части.
— Вот, посмотрите, — снова произнес торговец.
Это была трубка, на мундштуке которой Шик сразу же обнаружил след от зубов Партра.
— Сколько? — выдохнул Шик.
— Вам, должно быть, известно, — произнес торговец, — что в настоящий момент он работает над двадцатитомной энциклопедией рвоты с цветными вклейками, я рассчитываю получить часть рукописи…
— На это у меня никогда не хватит денег, — прошептал Шик, совершенно подавленный.
— А мне-то что, — равнодушно сказал торговец.
— Сколько я вам должен за эти три предмета? — спросил Шик.
— Тысячу трублон, — ответил торговец. — Это мое последнее слово. Вчера мне за них предлагали тысячу двести. Вам я уступаю, потому что вижу: вы настоящий его ценитель.
Шик достал бумажник. Он был бледен как смерть.
— Видишь, мы теперь обходимся без скатерти, — грустно констатировал Колен.
— Ну и что, — сказал Шик. — Я только не понимаю, почему стол стал таким жирным.
— Не знаю, — рассеянно ответил Колен. — По-моему, его уже не отмоешь. Жир проступает изнутри.
— Мне кажется, что раньше здесь был шерстяной ковер, — заметил Шик, — а этот вроде из хлопка…
— Не помню, — ответил Колен, — честно говоря, я не вижу разницы.
— Странно, — сказал Шик, — такое ощущение, что все вокруг как бы сжимается.
Николя подал бульон, в котором барахтались гренки. Он налил им по полной тарелке.
— Что это за блюдо, Николя? — поинтересовался Шик.
— Кубический суп с отрубями, — ответил Николя, — объеденье!
— Это из Гуффе? — воскликнул Шик.
— Да что вы, в самом деле! — возмутился Николя. — Это по рецепту Помиана. Мы не снобы какие-нибудь, чтобы питаться от Гуффе. Да и оборудования у нас такого нет!..
— Но у вас же столько приборов, Николя, — удивился Шик.
— Не знаю, что вы там себе вообразили, — проворчал Николя. — У нас тут только газовая плита и холодюшник, как в любом доме.
— Простите, я спутал, — проговорил Шик.
Он не знал, как поддержать этот дурацкий разговор, и беспокойно ерзал на стуле.
— Хочешь вина? — предложил Колен. — У меня в погребе осталось только это. Оно, в общем, неплохое.
Шик протянул
свой стакан.— Ализа навещала Хлою три дня тому назад, — сказал Колен, — я ее, к сожалению, не застал. А Хлою Николя вчера в горы отвез.
— Да, мне Ализа рассказывала, — поддержал разговор Шик.
— Я получил письмо от профессора Членоеда, — продолжал Колен. — Он просит огромный гонорар. Наверно, и впрямь стоящий доктор.
У Колена болела голова. Ему хотелось, чтобы Шик болтал без умолку, рассказывал что-нибудь, неважно что, а тот неподвижно уставился куда-то вдаль. Неожиданно он поднялся, достал из кармана сантиметр и измерил оконную раму.
— Мне кажется, что она все время меняется, — сказал он.
— Как это так? — отрешенно спросил Колен.
— Оседает, — пояснил Шик, — и комната тоже.
— Так не бывает, — сказал Колен. — Это противоречит здравому смыслу…
Шик промолчал. Он достал блокнот и карандаш, записал результаты обмера.
— Ты нашел работу? — спросил он.
— Нет… — сказал Колен. — У меня сегодня собеседование и завтра тоже.
— А кем ты хочешь устроиться? — спросил Шик.
— Мне все равно, — ответил Колен. — Главное, чтоб платили. Цветы обходятся очень дорого.
— Я понимаю, — сказал Шик.
— А у тебя что с работой? — спросил Колен.
— Вместо меня временно работал один парень, — ответил Шик, — потому что у меня было много других дел…
— И они были согласны? — удивился Колен.
— Да, все шло отлично, парень был в курсе.
— А теперь?
— Когда я решил вернуться, они заявили, что тот парень прекрасно справляется, а мне они готовы предложить другую должность. Только платят за нее меньше…
— И дядя тебе тоже больше ничего не дает, — констатировал Колен.
Он не требовал от Шика ответа, ситуация казалась ему совершенно очевидной.
— Дядя умер, — сообщил Шик.
— Ты мне не говорил…
— Я не думал, что тебе это интересно, — пробормотал Шик.
Вошел Николя с засаленной сковородкой, в которой дрыгались три почерневшие сосиски.
— Ешьте прямо так, — сказал он. — Я что-то никак с ними не справлюсь. Удивительно упрямые сосиски. Я уже даже поливал их азотной кислотой, поэтому они такие черные, и все равно не помогло.
Колен изловчился, метко воткнул вилку, и одна из сосисок забилась в предсмертной агонии.
— Есть, — сказал он. — Давай, Шик!
— Это не так-то просто, — признался Шик.
Сосиска увернулась и забрызгала стол жиром.
— Черт! — воскликнул Шик.
— Ничего страшного, это как раз полезно для дерева, — заверил его Николя.
Наконец Шик отвоевал себе сосиску. Оставшуюся сосиску Николя унес обратно на кухню.
— Не понимаю, что происходит, — сказал Шик. — Раньше здесь все было по-другому.
— Да, — ответил Колен, — здесь все изменилось, и я ничего не могу с этим поделать. Это как болезнь. Все с тех пор, как у меня кончились трублоны…