Печать Древних
Шрифт:
— Лучше бы ты, Гробовщик, занялся таверной, — крикнул некросициар, наступив на стрелу и обломав её. — Там те рыцари, которых ты и твой молоденький дружок не смогли прикончить в лесу!
— Верон, — бросил Вильмонд. — Пойдём… Лучше уж глянуть, как они бьются с вооружёнными мужчинами.
— Ты хотел сказать, как они умирают в бою с мужчинами, — Ширен наложил стрелу, пустил её в выбежавшего на пустырь крестьянина с лопатой. Умер быстро.
Приготовив лук, Гробовщик рысцой побежал в горящие проулки. Тела эстифальцев здесь лежали повсюду, особенно некросициары поглумились над женщинами — видимо, сказывались сдерживаемые Культом желания.
Бесчинства продолжались. Вильмонд спустил самострел, выстрелив в спину какого-то некросициара. К счастью, никто, кроме Ширена, этого не заметил.
— Проклятье, — сплюнул молодой мортус. — Я больше не могу!
— Лучше стреляй в селян, — мрачно бросил Ширен. — Перебить сектантов мы не сможем, а вот облегчить участь некоторых жертв…
Договорить он не успел. Разгоняя алый мрак, в снежной метели проступил силуэт огромного дракона. Синее пламя обрушилось на Эстифал, крик усилился — люди горели заживо. Ширен схватил Вильмонда за плечо и потащил прочь, как можно дальше от зверя. Дракон облетел деревню по периметру, сжигая частокол и дома вокруг него, пока не развернулся и не скрылся в темноте.
— Дракон, — прошептал Вильмонд. — Проклятье, ты видел! Настоящий дракон!
— Чудеса, — протянул Ширен. — Ещё чудеснее, что он, кажется, улетел… в сторону леса. Скоро здесь будет очень вкусно пахнуть…
Они услышали крики совсем рядом. Гробовщик натянул тетиву и поманил за собой мортуса. Двигались они осторожно, постоянно оглядываясь на небо: пусть дракон и улетел, но ничто не могло заставить его больше не возвращаться. А пока начиналось дивное представление, исход которого Ширен надеялся увидеть своими глазами.
Алормо остался один. Ещё двое наёмников, что вышли вместе с ним сражаться на улице, уже погибли под ударами кинжалов. Культисты окружили рыцаря, прижав его к дверям таверны, ощетинились клинками, но боялись нападать — они пытались напугать старого воина ложными выпадами, криками, и собирались, словно стая шакалов, с духом, чтобы напасть группой.
Алормо перехватил щит со спины, сжал правой рукой полуторный меч, и некросициары накинулись вдесятером. Рыцарь сделал шаг назад, рывком сбил первого нападающего щитом, пронзая клинком другого и, сохраняя силу в руке, разрубил шею третьего. Культисты отступили, кто-то метнул копьё, вонзившееся в деревянную стену загорающейся гостиницы.
Алормо не переходил в контрнаступление: слишком много врагов, он окружён, и помощи ждать неоткуда — Михаэль ушёл к часовне, да так и не вернулся, и рыцарь только молился, чтобы он сумел пережить резню.
— Гробовщик! Это он! — крикнули в толпе. — Убей выродка! Пристрели его!
За спинами культистов показался старик с приготовленным к стрельбе луком, рядом — ворон-санитар, мортус с самострелом Ренегора в руках. Алормо приготовился, заслонившись щитом.
— Это жертва Верона, — с неприязнью ответил Гробовщик. — Пусть он и убьёт норзлина. Да поскорее, не хочу летучей ящерице на глаза попасться…
«Верон?», — подумал Алормо и обомлел. Расступаясь, некросициары пропускали юношу, закованного в имперский доспех. Грязными, окровавленными руками Верон держал длинный рунарийский меч, в его широко раскрытых глазах отражались огни пожара.
— Владычица Нерида, — Алормо опустил щит. — Верон, что
ты делаешь среди них?— Исполняю предначертанное, — твёрдо ответил юноша.
— Предначертанное? Демоном?
— Проклятье, Алормо! — выпалил Верон. — Хватит! Просто… покончим с этим.
— Заблудшая овца, — выдохнул Алормо, шёпотом обращаясь к той, кому он клялся служить. — Богиня, будь к нему милосердна, когда он явится к твоему тр…
Верон атаковал — его клинок запел песнью, нотами битвы и смерти, столкнувшись с рыцарским щитом. Алормо отвёл удар, скинул щит, перехватил меч двумя руками, парируя следующий выпад мальчишки. Верон сомневался, его атаки были неуверенными, и Алормо надеялся, что сомнения мальчика исходили не от неопытности, а от осознания преступления, которое он вознамерился совершить, и тех, что уже совершил. Рыцарь парировал, замахнулся, рассекая Верону щеку и, перехватив клинок одной рукой, послал кулак второй, сбивая мальчишку с ног.
Двое некросициаров бросились на помощь: Алормо увернулся, перерубая первого, подсёк ногу второго, освобождая меч. Рыцарь обхватил голову некросициара у лба и дёрнул, сворачивая шею. Верон уже вскочил, сделал слепой замах, промахнувшись всего на два перста от лица Алормо. Рыцарь отступил, поднял меч над головой: взгляд его сейчас был пуст, хоть зрачки реагировали на каждое движение противников.
Верон ударил, приложив к клинку всю силу. Он ослеп от ярости, а сталь запела так жалобно, что Ширен сморщился, прикрывая уши. Лезвие рунарийского меча уступило в крепости норзлинской ковке, отделилось от гарды и улетело куда-то в сторону. Алормо заревел, словно разъярённый медведь, и обрушил клинок сверху, разбивая наплечник Верона. Юноша упал на колени, схватился за плечо, и рыцарь замахнулся в последнем ударе.
Ширен спустил тетиву — наконечник стрелы пробил пластины на животе Алормо, у того перехватило дыхание, он зажмурил глаза, справляясь с резкой болью. К рыцарю подскочили некросициары, но матёрый воин Святого Воинства не собирался сдаваться. Алормо рассёк шею культисту, ударом эфеса оглушил того, что подкрался с обнажённым кинжалом с боку, и насквозь пронзил накинувшегося спереди.
Ширен выстрелил ещё раз — стрела впилась рыцарю в нагрудник. Алормо зарычал и ринулся к старику. Щёлкнул самострел, и заряд пробил массивный лоб упрямого перед лицом смерти рыцаря.
— Лицедей-то ошибся, — отметил Ширен не без удовольствия. — Мальчишка не справился.
— Ох и будет же нам, — мрачно сказал Вильмонд.
— Пойдём, — протянул Гробовщик. — У хозяина гостиницы наверняка припрятано что-нибудь крепкое, — он хмуро глянул на культистов. — Конечно же, после вас…
***
«Нет ничего худшего, чем потерять близкое тебе существо», — сказал как-то один мудрец. Ринельгер мог теперь поспорить — намного хуже встретиться с ними после их смерти. Кассия, Ардира, Зерион, Нелла, он слышал ещё несколько знакомых голосов, пока отдалялся от бурлящего энергией Теневала…
Ринельгер упал на колени, тяжело дыша. Очень много ему пришлось пробежать после страстной встречи с суккубом. В голове чародея помутнилось: перед глазами посыпался град искристых звёзд, рождающих знакомый женский силуэт — нет, не Кассии, её знатную осанку он бы узнал сразу. Силуэт сутулился, волосы связаны в пучок, в тонких рунарийских руках очертания меча. Образ становился отчётливее — это Сенетра, бледная с кровавыми подтёками — она смотрела на него с мольбой и немым вопросом: где же ты?