Чтение онлайн

Он сомневался, и Гробовщик изо всех сил старался не показывать этого в своём голосе, не хотел вызывать даже малой тени жалости в глазах Вильмонда.

— С тех пор мортусом, кроме тебя и меня, был ещё один, — продолжил Ширен, наливая в свою пустую чашку одну настойку. — Не помню, куда он ушёл. В общем, с тех пор мы служим здесь Лицедею как мортусы, хотя наши задачи уже давно ушли дальше изначальных. У всех нас есть цель в жизни, Вильмонд. И у смертных, и у духов, и даже у богов.

Вильмонд мрачно посмотрел в сторону Моровой пропасти, в его глазах мелькнул ужас. Ширен поднял голову — к хижине приближались двое.

— Всё, промыл мозги мальчику? — бросил Ширен.

— Открыл истину, — сухо ответил

Лицедей. — Хорошо, что вы оба здесь.

Гробовщик присмотрелся к Верону — он был бледен, но в глазах играли огоньки.

— Хорошая работа, Ширен, хотел тебе сказать, — произнёс Лицедей и вручил в руки старика маленький кожаный кошель, набитый монетами. — Лучше никто и исполнить не мог.

Ширен с презрением посмотрел на духа — желание прямо сейчас вогнать стрелу тому меж его зелёных огоньков усиливалось с каждой новой встречей — а потом перевёл взгляд на Верона: юноша стал бледноват, вместо ужаса его лицо выражало скорее потерянность, но в глазах безумным танцем плясали огоньки, полные жизни. Ширен был таким же… в своё время.

— Да уж, хорошо, — пробурчал Гробовщик и кинул кошель в руки Вильмонда.

— Всё плюёшься, старик? — сказал голосом надзирательницы дух. — Я-то считал, что ты достаточно хорошо знаешь такого рода сделки: я заберу всё, что причитается.

— Ты обескровил всю окрестность, — фыркнул Ширен. — Это больше, чем дохрена. Вармасу осталось всего три ночи, и ты собираешься уничтожить последний здешний оплот. Ты склоняешь молодых, — прошептал он, сжимая зубы, — и обрекаешь на мою судьбу, словно демон.

— Осторожнее, смертный старикашка, — пробежали искорки гнева в голосе Лицедея. — Не называй никого теми именами, в которых ты совершенно не разбираешься. Я — дух, но не демон. Демон истерзал бы ваши жалкие тела в первую же встречу.

— И это было бы милосерднее, дух, — прошипел Ширен, отметая последние пылинки страха, что покидали его душу десятилетия.

Вильмонд глухо простонал, заволновался Верон — мальчишка не слышал половину их разговора, но почувствовал, что дух злится.

— Друг мой, — голос Лицедея стал мягче, но нисколько не менее зловеще, — пойми, у нас с тобой последние расчёты. Твоя проклятая душа, перешедшая в услужение Повелителю Смерти, желает раствориться в Потоке? Песчинки всё уходят, старик, дни сменяются друг другом… а ты слабеешь. Как только наш договор исполнится, ты умрёшь. Ты ведь это знаешь?

— Знаю, — сдался Ширен, отвернувшись так, чтобы не видеть Вильмонда. — Что ты хочешь, Лицедей?

— Пришло время наполнить доверху Моровую пропасть, — протянул скрипуче дух, копируя голос старика. — И исполнить миссию мортусов, вашу миссию.

— Хочешь сказать, после Эстифала, — у Ширена замерло сердце. — Наш договор исполнится?

— Вильмонд может идти куда ему заблагорассудится, — сказал Лицедей. — Ты, Ширен, боюсь, далеко уйти не сможешь. Но я обещаю, — он усмехнулся, — что не трону твои смертные останки.

Ширен и Вильмонд переглянулись.

— Что нам нужно делать?

— Верон исполнит свою миссию, — протянул дух. — А вы вместе с Культом на исходе следующего дня окончите муки жизни в алой ночи эстифальцев. Но… перед этим нужно встретить нашего гостя из Ветмаха. У вас, мортусы, есть день и ночь, чтобы выспаться и подготовиться.

***

На улице было необычайно холодно, ветер рвал тряпки, развешанные эстифальцами у домов, рвал штандарты Теневала, разгоняя мелкие снежинки — первые за четыре года алой ночи. Ринельгер рассеянно огляделся: огни свечей в окнах домов тускло освещали оконные рамы каменных хижин, они одна за другой гасли, погружая Эстифал в сон, и по тёмным проулкам пробегали собаки и кошки, выставленные из хижин из суеверного представления о том, что эти звери смогут отогнать зло, притаившееся в сумерках.

Ринельгер

был не из числа сентиментальных мужей, которые, услышав грустную историю, погружались непременно в мрачные думы и подолгу всматривались в тёмную даль, ожидая, что именно она принесёт ответы на самые сокровенные вопросы. Но факт — духи уходят из Цинмара или обращаются в демонов — ничто иное, как самое худшее, что могло бы приключиться. И самый главный вопрос — почему Матерь встала против богов-прародителей и духов Родины? Они явно уступали мир, но кому — неизвестно. Однако то, что Цинмар менялся, было очевидно. Старый мир исчезал.

Как давно жил в Дегановых Рубцах хозяин топей, и сколько всего он сумел предотвратить, сохраняя неизменную стабильность своих земель? Теперь Норос-Сугур ушёл. Наставники в Анхаеле посвятили целый курс, рассказывая о многочисленных духах Маредора, охранявших покой Потока на огромных территориях.

Ринельгер получше укутался в плащ, прошёл по узким улочкам Эстифала, что постепенно белели от усиливающегося снегопада. Не будь народ так запуган, было бы не протолкнуться. В Анхаеле первый снег встречали радостно, пусть он и лежал половину года и под конец уже приедался. Будучи ещё маленьким учеником, Ринельгер вместе с однокурсниками выбегал на заваленные сугробами тренировочные площадки анклава играть в снежки, строить снежных баб, валяться, собирая меховой мантией всё, что выпало за ночь. Даже повзрослев, он выходил дурачиться с немногочисленными друзьями и Кассией. Ринельгер поймал перчаткой снежинку, растёр её, погрузившись в воспоминания. Кассия ловила их языком и шутки ради подбивала на это всех, особенно Ринельгера. Сейчас она не посмела бы это делать — снежинка, как и капля дождя, отравлена алыми небесами.

Чародей нашёл укромный уголок за частоколом, на крыльце покинутой хижины, присел на старую, но всё ещё крепкую скамью и закинул голову, вглядываясь в застывший Вармас. Рядом у своих ног он поставил пузырёк вина, прихваченный с собой и спрятанный под плащом.

— Вы бы зашли, господин, — вдоль укреплений проходил небольшой патруль из двух ополченцев. — Ходит тут дух блудницы… особенно она любит молодых мужей сбивать с пути…

Ринельгер лишь кивнул, и караульные двинулись дальше, вскоре скрывшись за поворотом. Чародей отпил вина, укутался ещё плотнее. Анхаел далеко, а в его залах пляшут огни тёплых очагов. Далёкий от войн, не тронутый даже в те годы, когда восстали дерагимцы на проклятых островах в Ледяном море. Длинные коридоры, просторные аудитории, богатые библиотеки — кладезь знаний обо всём, что существовало в Цинмаре, полные уюта общие залы.

Быть может, Террама права? Достать жилу дракона, поднять на ноги Сенетру и уйти на запад, наплевав на договорённости с Ветер. Подальше от Чертогов и от тайн центральных областей Цинмара, подальше от пепелища войны в края знакомые с детства. Фирдос-Сар хотел, как и Ардира, уплыть в Эстмар, но где гарантия что сказочный город возможностей Кинлонд до сих пор существует? Из-за Океана Грёз не приходили известия почти никогда, в Век Слёз всем стало наплевать на единственный ригальтерийский город-колонию где-то на краю света. Ринельгер тяжело вздохнул.

— Скучаешь?

Ринельгер вздрогнул, схватившись за серп: он совсем не принял во внимание зов крови, мощный и отчётливый, предупреждающий о приближении того, в ком было много энергии.

— Ты и есть тот самый шкодливый дух блудницы? — Ринельгер отложил оружие и пустил светлячка. Он попытался убрать с лица испуганную гримасу, сменив её на кривую улыбку. — Ты бессовестно разбиваешь семейные гнёзда и сбиваешь нравственных юношей с праведного пути?

— Да, я, — с ноткой гордости ответила суккуб, выходя на свет. — А что? Ты пришёл покончить с этим?