Чтение онлайн

— Это… — прошептала лучница, — сагнитроп…

— Да, — кивнул Ринельгер, с холодком взглянув на пациентку. — У меня не получилось вытянуть его яд, Эсса. Ты проклята и скоро обратишься.

— О, демон, — прохрипела Эсса. — Значит, всё? Не думала, что это будет так… или у меня есть выбор?

— Когда ты обратишься, — Ринельгер залил чистой водой рану и спокойно продолжил, — к тебе придёт голод, неутолимый, мучительный… словом, то самое проклятие, которым пугают маленьких чародеев. Сердце перестанет биться, ты не будешь слышать собственные мысли, возжелав лишь одно — утолить жажду крови. Поначалу ты сможешь это контролировать, потом… период, который

никогда не удастся вспомнить. Охотники на вампиров в империи ловили упырей именно в таком состоянии — когда те потеряли рассудок и позабыли обо всякой осторожности, — чародей открыл флягу, оставленную на столике Михаэлем, понюхал — медовуха — и сделал небольшой глоток. — Дальше… разум возвращается, но чувство голода не покинет тебя никогда. Порою оно будет сводить тебя с ума, если только ты откажешься от приёма крови…

— Кровь всегда…

— Да, — Ринельгер осторожно начал перематывать ногу, накладывая новую повязку. — Звериная не подойдёт. Не в сказке живём. Лучше всего — рунарийская, но в здешних местах ты её днём с огнём не сыщешь.

— Что ты будешь делать? — Эсса посмотрела на чародея блеклыми глазами. — Убьёшь меня?

— Только если ты сама того пожелаешь, — сказал Ринельгер. — Быть вампиром в наше время — участь не самая паршивая.

— Даже не знаю, — она через силу усмехнулась. — Легче… сдаться, колдун, понимаешь? Легче уйти и больше не возвращаться.

— Жизнь никогда не была легче, — кивнул Ринельгер, откладывая на столик кинжал с длинным лезвием. — Мы сражаемся со смертью за каждый прожитый нами год, но всё равно в конце концов проигрываем. Единственное, за что стоит жить, так это за наши маленькие победы над смертью… вырвать из её рук чужую жизнь, или свою, оставить след в истории. Борьба извечна, она лежит в основе выживания, — он махнул головой, указывая на нож. — Думай сама. Знаешь, я не для того тебя латал, чтобы собственноручно потом убить.

Эсса закрыла глаза, глубоко вздохнула и кивнула. Ринельгер собрал в охапку флаконы и вышел, оставив лучницу один на один с манящим глаза длинным кинжалом. Чародей постоял у двери ещё немного: скрипнула кровать, лезвие лениво запело, освобождаясь из ножен. Ринельгер кивнул сам себе и повернулся к своей комнате, но застыл, увидев в конце коридора женщину в тёмном плаще, покрытом листьями. Её длинные русые волосы украшал венок из засохших цветов, краски которых давно, казалось, выцвели, оставив мертвенно серыми бутоны и лепестки. Бледной рукой женщина держала ребёнка лет восьми — быть может, десяти, невысокого, одетого в обноски, и босого.

— Тяжело, когда не можешь справиться с заразой, лекарь? — женщина медленно приближалась. — Иной раз ты признаёшь свою беспомощность, но чаще пытаешься бороться даже тогда, когда надежды нет?

— Кто ты? — нахмурился Ринельгер.

Она приближалась, глаза у неё были ярко-голубые, переливающиеся призрачным светом, пара морщинок пересекала красивое лицо.

— Ты не хочешь отпускать Сенетру и будешь биться до конца, — закончила она, встав почти вплотную. — Вся твоя суть отражена в твоих искрящихся нестерпимо ярким фонтаном энергии глазах.

Ринельгер побледнел, выронил флаконы — они, к счастью, не разбились, а с глухим стуком покатились к ногам ребёнка, опустившего голову и, казалось, совершенно отречённого от мира.

— Имена красивы, — продолжила женщина, — но важны ли? Маредорийцы дали мне имя Террама, мастер кровавых чар. Я пришла, чтобы лично поблагодарить тебя и твоих спутников, окончивших страдания Норос-Сугура. Вы совершили героический поступок,

не требуя награды. Такая… самоотдача, потери. Вы удивительные создания, смертные.

— Я оказался там случайно, — прошептал Ринельгер, озираясь по сторонам — как бы никто из суеверных постояльцев не услышал разговор.

— Случайно или тебя привела туда судьба? — сказала Террама, вглядываясь в чародея глазами, что напоминали бездонные озёра. — В Теневале упал дракон, лекарь. Он ранен и почти беззащитен. Сможешь ли ты забрать свою награду?

— Дракон, — повторил Ринельгер и облизал верхнюю губу. — Неужели я смогу…

— Завершить формулу эликсира? — закончила Террама. Она не моргала, чёрные зрачки не бегали, они застыли и пронзали Ринельгера, а вокруг бурлили маленькие глубокие озёра. Чародею стало жутко, он отвёл взгляд. — Не ищи Лицедея, лекарь. Слишком поздно возвращать долг Матери. Он убьёт тебя, и ничто его не остановит. Забирай награду, уходи в Ветмах, спаси то, что осталось от отряда, и убирайся подальше от Цинмара. Падшие возвращаются в мир, лекарь, и они будут беспощадны.

Ринельгер прищурился, снова посмотрев на дух:

— Больно нужно связываться с вами…

Чародей не стал поднимать флаконы, сложил руки на груди и направился по коридору к лестнице, ведущей в основной зал. Террама даже не повернулась; всё ещё держа мальчонку за руку, она вошла в комнату к Эссе. Ринельгер не стал препятствовать.

Внизу люди, в основном, пили, да так, будто это была их последняя ночь в жизни. Здесь нашли пристанище и наёмники, которых непонятно как занесло к Сумеречному лесу, и священники, и жители с ополченцами. Михаэль и Алормо сидели у самого камина, пододвинув ноги к тёплому очагу, и тихо беседовали.

— Я перевязал Эссу, — сказал Ринельгер, присаживаясь и выискивая трактирную девку глазами. — Принеси эля! А лучше — вина!

— Как она? — спросил Михаэль. — Скоро в себя придёт?

— Рано пока об этом говорить, — протянул Ринельгер. Рыцарь поставил пинту, нахмурился, но больше вопросов задавать не стал.

— Паршивое место, — произнёс Алормо. — Духи здесь на каждом шагу, вот я сейчас плюну, — он смачно харкнул в камин, — и скоро из пламени вырвется какое-нибудь чудовище, чтобы сожрать тут всех!

— Будь осторожен, чародей, — вставил с ухмылкой Михаэль, — хозяин гостиницы сказал, что по Эстифалу ходит суккуб… не сказать, что его нужно сильно опасаться…

— Расскажи, колдун, о моём брате, — Алормо насупился. Хмель уже пробрал его. — Расскажи о славной битве, после которой он вознёсся к Нериде.

— Наш отряд открыл башню, — протянул Ринельгер, делая большой глоток и обжигая горло. Он на мгновение замолчал, возвёл глаза к потолку, за которым, быть может, до сих пор находилась дух. — Башня принадлежала некроманту, где её хозяин был заперт ещё с Века Гнева. Он собирался открыть секрет бессмертия, стать личом, как я понял. У него не получилось. Некромант обратился в спирита. Слышали о таком чудовище?

— Страшней такой твари разве что сам Некрос, — бросил Алормо. — Значит, Ардиру убил спирит?

— Наш командир спас нас, — кивнул чародей. — Он был героем. Таким, о каком ему пела мать.

— Песнь о Горном Звере, — Алормо взглянул в камин. Его лицо стало таким же каменным, каким было, когда он впервые услышал о смерти брата. — Я счастлив, что Ардира пал в бою, а не со шлюхами в койке. Печалит меня лишь то, что я должен принять смерть младшего. Младшего…

— Мир несправедлив, — протянул Михаэль. — Ты это знаешь, командир. Нерида забирает молодых…