Осколки
Шрифт:
И правда. Какая же, к чертям, дырявая память.
– Ладно, на первый раз прощаю, - я поставил ее на землю и глянул на запачканные хлипкие туфли. – Нет, приодеться тебе точно не помешает, девчонка. Вся в грязи, вся в грязи… Кто будет с тобой иметь серьезные дела?
– На себя посмотри, - не растерялась она. – Кто с тобой будет иметь дела, а?
Я пожал плечами.
– Ну, это мой стиль, тут ничего не поделаешь.
Девчонка фыркнула, и тут ее взгляд остановился на одиноком сером доме, стоящем поодаль на высоком отшибе у одного из меньших притоков Джезеро.
Выглядел
– Молодец. Туда и идем, - я свернул с тропы на луг, укрытый еще зеленой свежей травой, и уверенно направился в сторону дома на отшибе.
– Стой, - девчонка нагнала меня только через несколько минут, увязая ногами в грязи, - может, лучше не надо? Выглядит он странно…
– Все мы странные, что поделать.
– Да нет, я не про то. Ты разве сам не чуешь? У меня плохое предчувствие.
Я остановился и принюхался. Действительно, пахло странно, но угрозу я в этом запахе не видел. Наоборот, он словно заманивал меня к дому, суля удачу и деньги, и я совсем не был против.
– Тем более кто будет жить на отшибе? – продолжала уговаривать меня девчонка. – Мне мама всегда говорила, что там живут только ведьмы да колдуньи, и больше никто, потому что место скверное, и к нему всякую чертовщину тянет. Пошли лучше обратно, попросимся кому-нибудь в дом…
– Нет, - я отрицательно качнул головой. – Идем туда, и точка. Много ты понимаешь…
– Из Каравая я тебя же вытащила, так почему бы, черт возьми, меня не послушать?!
Я нахмурился и с удивлением посмотрел на ее глаза, в которых то и дело мелькали какие-то неприятные грозные искорки, от которых у меня шерсть вставала на загривке.
– Я говорю: не стоит нам туда идти, Йен.
Я уже открыл рот, чтобы признать ее правоту, но тут же прикусил язык.
– Да ладно тебе, девчонка, ты что, боишься? Уж поверь, в свои-то двадцать четыре года я стольких тварей повидал и со столькими справился, что рядом со мной еще ни один ученик не умер.
– И много у тебя их было?
– Ты первая, - честно ответил я и пошел дальше.
– О, просто отлично! Надеюсь, и последняя, - проворчала она, но отставать не стала, нервно озираясь по сторонам.
Мы перемахнули через забор и с удивлением остановились, заметив, что дождь вдруг прекратился. Я недоверчиво присел и потрогал пальцами абсолютно сухую мягкую траву, а девчонка встала рядом, скрестив руки.
– Ну, и о чем я тебе говорила?
– Да ладно. Наверное, просто ветер в другую сторону дул…
– Ага, как же, дул он в другую сторону. Ты как хочешь, а я из-за тебя своей жизнью рисковать во второй раз не собираюсь, - она развернулась и собиралась уйти, но я схватил ее одной рукой за хвост и насильно потащил к дому.
– Отпусти!
Она шипела и вырывалась, как дикая кошка, но мне, одним словом, было плевать. Ученик должен слушать своего учителя, это я усвоил прекрасно. В конце концов, об этом мне
каждый день напоминали ноющие шрамы на брюхе.Я пробежался по скрипящим ступенькам вверх и постучал кулаком в дверь. Девчонка успокоилась, но злиться не перестала, каждый раз норовя отвесить мне пощечину, но я выставил перед ее лицом свою ладонь и отодвинул подальше.
Сквозь дерево я услышал неспешное шарканье шагов, а затем дверь со скрипом отворилась, и я сквозь полумрак прихожей, освещаемой парой-тройкой тусклых свечей, увидел сухонькую низкую – примерно в половину моего роста – бабульку, одетую в коричневого цвета старое платье и с цветастым платком на голове.
Девчонка прекратила упираться.
Я прищурился. Идиот. А она-то была права! Но задом пятиться уже поздно.
– Здравствуй, бабушка, - я поклонился ей в пол и жестом приказал Ольхе сделать то же самое. Она ответила мне вопросительным взглядом, но все же повторила за мной.
– И тебе не хворать, - бабуська оскалилась, обнажая ряд кривых желтых зубов.
Я слышал, как сглотнула от страха моя новоиспеченная помощница.
Ее лицо, морщинистое до такой степени, что в них запросто могли бы поместиться мухи, исказила гримаса насмешки и скрытой злобы. Кривоватый косой подбородок дрожал от нетерпения, а костлявые пальцы, заканчивающиеся шелушащимися острыми ногтями, нервно терли юбку.
– Чего приперлись-то в такую погоду? – скрипучим голосом спросила старушенция.
– Перлись, перлись и приперлись, - без тени улыбки ответил я и машинально потянулся к серпу. Бабка приметила это движение и с опаской стрельнула в меня взглядом, и я, мысленно чертыхнувшись, остановил руку.
– Проводник шоль?
– Ага, проводник.
– А это ученица твоя?
– В точку. Работенка есть?
Она потерла горбатый нос и оглядела луг, раскинувшийся у ее дома, а затем перевела взгляд на свой заброшенный амбар, тень от которого подобно ястребу падала прямо на нас.
– Изводят вас, изводят, а спасенья от вас все равно нет, - проворчала она, но все же кивнула. – Только в дом не пущчу, хоть брюхо свой железякой режь, и дольше дня не оставайтесь. О себе не думаешь, хоть о девчонке своей подумай, вояка.
– О большем и не прошу, - я воздержался от едких замечаний.
– М-м-м, все вы не просите. А потом один такой молодец в окно лезет, да башки своей тупой и лишается. Ну, да ладно, завелся у меня тут в сарайчике черт лысый, хоть метлой его гони, а к вечеру все равно воротится и все вверх дном ставит. Разберешься, будут тебе деньги и еды на неделю. Не разберешься – лучше проваливай подобру-поздорову, покуда кишки на пень не намотались. Усек?
– Усек, бабушка, - я взял девчонку под руку и потянул в сторону амбара. – Пойдем…
– Что?..
– Молчи. Молчи и иди. Все потом объясню.
Я поджал губы и прибавил шагу, спиной ощущая на себе пристальный взгляд бабки. Мы остановились у амбара. Я оглянулся и с улыбкой махнул рукой хозяйке дома. Та сплюнула, ругнувшись, и ушла, затворив за собой дверь.
– Итак, я была права? Она ведьма?
Я щелкнул ее по носу, стараясь не выдавать волнения. Ни к чему ей первым же делом заниматься ведьмой.