Осколки
Шрифт:
– Зачем так орать, е-мое?! – завидев мое лицо, возмутился он и с кряхтеньем стал подниматься на ноги, убирая свой серп за спину.
– А кто тебя просил забираться во мою комнату через окно? Что, дверей для тебя не изобрели, что ли? Сам виноват! – фыркнула я, щурясь от яркого рассветного солнца. Черт, неужели я проспала почти целый день?
Я ожидала, что он сейчас ляпнет еще чего-нибудь, но Йен лишь проворчал что-то под нос и потуже натянул на голову капюшон, избегая со мной взгляда, а его руки продолжали трястись. Странно, пьяным он совсем не выглядел…
–
– Так зайди, чего ты на улице ошиваешься?
Рыкнув, он приложил ладонь ко лбу.
– Слишком много вопросов. Просто спускайся, и быстрее.
Я нахмурилась. Нет, что-то тут явно не так.
– Скажи хотя бы, что за дела-то?
– Я поговорил с местным бургомистром, для нас есть работенка. Причем нехилая. Надо идти, пока светит солнце, иначе застрянем здесь еще на день. Быстрее выйдем, быстрее свалим из этого проклятого городишки, в котором одни снобы да громбы.
Я кивнула и пошла одеваться.
Теперь настала моя очередь материться, потому что платье, благополучно забытое мною в тазу, там и осталось, впитав в себя большую часть воды и став каким-то облезло-серым, напоминающим старческие лохмотья.
Выудив его оттуда, я попыталась выжать его как можно тщательнее, а потом напялила на себя. Глянув в зеркало, я добросовестно испугалась, обулась и с мешком побежала вниз по лестнице.
– Наконец-то! – Йен тут же выхватил у меня мешок и стал яростно поедать все наши запасы сыра и булок, запивая все эту жидкостью из фляги – по запаху другой, более терпкой и пахучей.
– Ну, и какое дело?
– М-м, пошли. Как раз проветрю голову.
Мы вышли на перекресток и направились в сторону центра.
Йен был на редкость молчаливым.
– Все в порядке? – спросила я, когда, к моему величайшему удивлению, мне надоело его не слушать, лишь наблюдая за бесчеловечным уничтожением всех наших запасов еды.
– М-да. А что?
– Выглядишь странно.
– На себя посмотри, кикимора болотная, - фыркнув, пробормотал он и снова споткнулся, разразившись очередными ругательствами.
Я придержала его под локоть. Проводник, рассердившись, дернул руку на себя, но я держала крепко, и тонкий рукав, жалобно треснув, полностью оторвался, обнажив невероятно бледную тонкую кожу со вздувшимися синими кровоподтеками на венах.
– Черт! – я остановилась и с ужасом отшатнулась.
– Ш-ш-ш! – Йен толкнул меня в темный переулок, озираясь по сторонам, а когда убедился, что никто больше этого не увидел, вжал меня в стену. – Чего орешь, девчонка? Совсем сбрендила?
Я его толкнула, но проводник даже не сдвинулся.
– Ты – чертов ублюдок! Почему ты не сказал, что ты на Эрине? Ты вообще в курсе, что от него умирают?
– А-а-а, - Йен поморщился и отступил, потирая следы от иголок. – Знаешь, как-то упустил этот пункт в руководстве пользователя. Естественно, знаю. Ну и что?
– Ну и что? – я рассердилась. – Ты вообще сейчас соображать можешь? Сколько ты принял? – я кинулась к нему, и прежде чем он успел увернуться,
схватила его за руку и посмотрела на уколы. Сердце упало. Их было десять. – Черт возьми, откуда?.. Как?..Я была отлично знакома с такой фигней, которую в народе зовут Эрин, в честь прекрасной богини океанских вод. Горький опыт. Еще до того, как погибла мама, мой дядя Август подсел на эту дрянь. К счастью, он сразу же скончался, не успев натворить бед, но его все равно жалко. А как долго по нему убивался отец!
Но в момент своей смерти он принял всего три.
– Я просто везучий, - пожал он плечами и отмахнулся. – Все, закончили баловаться с заботой, девчонка? А теперь пошли, вечно нас ждать не будут. Холхост бы тебя побрал, разодрала мне единственную приличную рубашку!
Он отобрал у меня рукав и перевязал им локоть, прикрывая следы от иголок.
Я скрежетнула зубами. Не думала, что скажу такое, но мне было ужасно за него страшно, но в тот момент весь этот страх перекрывала ярость. Ну, пусть сам разбирается, засранец!
– Ничего, сниму ее цену с твоей доли.
– У меня доля есть?
– Естественно! Я не работорговец, я не использую бесплатно труд малолетних особ.
– Ты хотел сказать рабовладелец…
– А ты мысли читать умеешь?
– Нет.
– Вот тогда и не говори, что я там должен был сказать, - с этими словами он вернулся на дорогу и побрел дальше, сутулясь и шаркая ногами.
Я нагнала его и схватила за левую руку.
– Йен, пожалуйста, не надо больше так делать. Если ты умрешь…
– Если я умру, мир от этого ничуть не изменится! – он снова стряхнул мою руку и взял меня за плечи, хорошенько встряхнув. – Чего ты ко мне пристала? Мы же вроде договорились, нет? Я тебе кто, друг? Жених? Любовник? Я – никто, и на твоем месте я бы плевал, умру я или нет. Я бы плевал! Знаешь, что случилось с моим учителем?
– Нет!
– Он погиб, - Йен, ухмыляясь, заглянул в мои глаза. – Он был скверным. Я его всегда ненавидел. Но он был мне полезен. Я дождался, пока он расскажет мне все, что знает о своем деле, а потом оставил умирать в пасти одной из тех тварей, что он клялся прикончить всех до одного!
– Зачем ты мне это рассказываешь?
– Чтобы ты поняла, что ради тебя я не рискну своей жизни, и жду от тебя того же. Оставь меня, брось погибать, если на то будет моя воля, и не помогай, если это будет угрожать твоей жизни. А сейчас прекрати строить из себя заботливую мамочку и захлопни пасть!
Я отшатнулась.
– Отлично! Хочешь сдохнуть? Пожалуйста! Но это без меня, понял? – я попятилась, даже не обращая внимания на окружающих нас людей. – И вообще… пошел ты, черт тебя дери…
Проводник вздохнул, сгорбившись еще больше, и огонь из его глаз ушел. Он вытер со лба пот и сжал в руках обсидиановую цацку на шее.
– Прости, - я видела, скольких трудов ему стоило сказать одно это слово. – Прости, девчонка, я просто хотел сказать, что для тебя твоя жизнь должна быть важнее, - он хмыкнул. – Вот только оратор из меня никакой.