Орки
Шрифт:
Находившийся прямо напротив Центрального входа в Бооргуз кордон Егерей, держал в пойме реки не меньше двух Драконов, постоянно патрулирующих ее и ловивших снующих по ней Рвачей. Эта смертельная игра имела уже многолетнюю историю, со своими легендами, победами и поражениями. Рвачей, выживших пару сезонов, ценили и награждали, а самая большая и редкая награда, желаемая ими всеми - свобода от Клятвы и возможность уйти в Дикие. Заслужившие ее должны были совершить что-то очень выдающееся или просто прожить не меньше двух рук сезонов.
Сейчас же, оставив все полученные ранее задания и заказы, Рвачи стекались со всей поймы для организации прохода каравана. Примчавшийся в числе первых сотник Рвачей по имени Ужит долго совещался с Купцом
В это время команды барок работали, превращая свои суда в плавучие острова. Прямо поверх груза выкладывался собираемый вдали от места стоянки дерн и на него сажались кусты и тростник. Сами барки усиленно заливали водой, все ниже погружая их, пока выносные площадки для шестовых и гребцов не ушли в воду.
Широко разбежавшиеся по всему Болоту дозоры Рвачей следили за передвижением Драконов. Их дозорные лодки, сделанные из коры, были легки на ходу и обладали способностью ходить по протокам глубиной в один локоть. Измазанные грязью и обвешанные болотной растительностью они не были заметны уже с десяти шагов, как и их команды из пары орков в мохнатых плащах из такой же травы с капюшонами. Мало кто из них имел какое-нибудь оружие, зная, что навредить врагу они не смогут и, надеясь только на свою осторожность и скорость в бегстве. Желая уйти к Темному не жертвой, а воинами, все они носили на шее вырезанное из камня, кости или дерева изображение меча, топора или копья.
Грузовые лодки были у них больше и тяжелее. Водили их не меньше, чем двумя парами гребцов и старшим на рулевом весле. В Бооргузе Тайн их выклеивали на каркасе из коры другого дерева, не как дозорные лодки и использовали клей на основе горной смолы, дружно ненавидимой всеми Рвачами из-за своего запаха.
Любая из лодок Рвачей, даже порожняя, несла на себе груз для быстрого затопления ее в случае опасности. Видя, что уйти не получается, экипаж топил ее и дальше спасался вплавь, надеясь на удачу. Потерянную лодку потом поднимали и использовали уже другим экипажем. Надо отметить, что упорные и жестокие в погоне и поиске Егеря никогда не стерегли орков в месте затопления лодок.
Сейчас, все бросив, все наличные Рвачи рыли носом всю пойму, готовя поле для большой игры. Ей уже было много лет, и игроки ее играли не первый десяток раз.
Ночью третьего дня на стоянку пришла наконец лодка с Шому. Быстро переговорив с ним, Купец подал команду, и до этого тихий угол Поймы превратился в муравейник. Под шипение команд во все стороны деловито неслись экипажи барок, по воде в разные стороны от острова разбегались легкие лодки Рвачей. После доклада о готовности со всех барок Купец встал во весь рост и, вытянув руки перед собой, постоял несколько мгновений. Глядя на него, все остальные орки ждали, мысленно обращаясь к своему богу с просьбой о помощи. Купец, не оборачиваясь, протянул руку за спину. Необычайно торжественный Шому сунул ему мешок. Взяв его в одну руку, Купец мгновение вглядывался в раскрытую горловину и резко нырнул рукой внутрь. Общее молчание, все напряженно ждали. Усмехнувшись, Купец вытащил руку со схваченной у самой головы извивающейся болотной гадюкой. Общий выдох и гребцы и кормчие стали дружно негромко прихлопывать руками по дереву весел и шестов. Подняв змею над головой, Купец повертел ее, показывая всем.
Еще не ушедшие Рвачи замерли рядом с остальными орками в ожидании. Шому протянул нож, но Купец, отмахнувшись, цапнул змею зубами за голову. Не сдержав восторга, орки дружно, негромко рыкнули и проводили полет далеко выплюнутой головы змеи тихим, дружным подвыванием. Облизнувшись, Купец, вытянул руку с телом змеи и, подождав, пока с нее сольется кровь, бросил обвисшее тело в воду и махнул рукой. Кормчий его барки Шому Белый, перехватив удобнее рулевое весло, тихо рыкнул, шестовые, стоящие по щиколотку в воде на выносных площадках, уперли свои шесты в грунт и замерли.
Купец кивнул, Шому топнул, шестовые уперлись и, шипя, навалились, все с напряжением наблюдали, старое поверье говорило, что в таких случаях барку необходимо стронуть с первого рывка. Дружно шипящие орки повисли на шестах, и через мгновение тяжелая барка тихо тронулась. Все дружно выдохнули, только сейчас заметив, что все это время не дышали. Пошли.К концу дня после долгого и трудного пути, буквально протискиваясь по извилистой протоке, караван подошел к точке для последнего рывка - Черному Камню. Торчащий из воды скальный останец, черного цвета, высотой с десяток ростов орка, гораздо шире у основания, он торчал из зеленого моря Болота, как огромный большой палец гигантской руки неведомого великана (габбро диабаз). Вокруг него не рос тростник, и вода у его подножья всегда была ледяной от ключей, бьющих от его основания. Его гладкие стены не давали опоры для пытающихся забраться на него и почти не несли следов от воды и ветра. Чужой и одинокий, он мрачно смотрел на окружающее его море жизни, слегка наклонившись вперед. На его боках у самого верха можно было разглядеть множество угловатых узоров, сделанных неведомыми мастерами в незапамятные времена, но благодаря крепости камня отлично сохранившиеся. Прихотливо перекрещиваясь, прямые линии узоров обрисовывали контур грозно нахмуренного, бородатого лица, опустив брови, разглядывающего суету под ним. От него начиналась широкая и глубокая протока, ведущая к Норам Бооргуза.
Не доходя до Камня, караван остановился у очередного острова, старательно забившись в заросли. Вымотавшиеся шестовые сели прямо в воду своих площадок, тяжело дыша и отдуваясь.
Прыгнув в дозорную лодку, Купец обошел на ней вдоль каравана, внимательно проверяя качество укрытия со стороны. Указав на несколько недочетов и дождавшись их исправления, вернулся на свое судно. Его встретил похудевший за один день Шому и молча замер, ожидая указаний.
– От Ужита вести?
– кормчий помотал головой.
– Что дозоры говорят?
– Наши ничего не видели. Рвачи как в воду нырнули.
– Ясно, будем ждать. Пока не появятся, стоим. Кормить шестовых. Полуторным рационом. Всех кормить.
Шагнув ближе, склонился к лицу Кормчего.
– Как они?
– он кивнул на сидящих и лежащих орков.
– Живы. Отдышатся, поедят и продолжат, но рывок они смогут сделать короткий, так и знай, Господин.
– Я тоже так думаю, - Купец, разговаривая, не переставая крутил головой, - если Рвачей побили, пойдем ночью. Шестовым дать настой.
Кормчий поднял голову.
– Умрут на рывке, Господин.
– Знаю, - Купец поморщился, - все знаю, но наш груз важнее наших жизней, не мне тебе это объяснять. Будем идти, пока не умрем, а перед этим топим барки, и если Темный нас не оставит своей милостью, то их и без нас поднимут. Иди, Шому, распорядись.
Посмотрев вслед уходящему орку, Купец укутался в плащ Рвача и, отправив прочь дозорного, сам сел на его место. Медленно поворачивая голову, осматривал свой сектор и, кусая губы, уже в сотый раз просчитывал и прикидывал, все ли он сделал и ничего ли не забыл. Не глядя взял принесенную еду, взмахом руки досадливо отправив дозорного дальше отдыхать, продолжал сидеть, превратившись в зеленую кочку.
И дождался, правда, не с той стороны, откуда ждал.
Сидевший у него за спиной второй дозорный тихо цокнул, медленно повернув голову. Купец увидел, как по протоке к ним быстро идут две лодки Рвачей, дозорная и грузовая. По тому, как старались гребцы, было понятно, что они спешат. Не выказав ничем своего беспокойства, Купец дождался, пока они подойдут поближе к линии зарослей и, поднявшись, махнул рукой.
На передней дозорной лодке оказался гребцом Ужит, что, едва она остановилась, скинув плащ, прыгнул в воду и поплыл к барке. Подошедший Шому с вопросом посмотрел на Купца. Пожав плечами в ответ, тот молча ждал Рвача.