Орки
Шрифт:
Сотни лет они и орки играли в эти шахматы, и правила игры уже устоялись и стали привычными. Люди не лезли в Ущелья, орки не лезли в драку, а только убегали. Глубоко и сильно ненавидя друг друга, они, не проводя переговоров, достигли такого соглашения, по-прежнему отчаянно конфликтуя в пограничной зоне - Болоте.
Появившееся солнце заставило, до этого полуголых орков натянуть на себя свои одежды, плащи и шляпы. Сейчас на головной барке у рулевого весла стоял зонт и под ним в тени, на циновке, сидел закутанный в плащ Купец. Рядом с ним сидели и обе его служанки, закончившие свою работу на веслах.
Подойдя ко входу в ущелье, барки остановились, удерживаемые шестами и по знаку Купца, Шому, выйдя вперед с длинной деревянной трубой, промычал на ней призыв.
Через какое-то недолгое время, получив ответ, он махнул рукой, и шестовые, упираясь, тронули против течения первую барку. Подойдя к нависающему
Вытащившие за ремень из воды и пены один за другим два толстых кожаных троса орки накинули привязанные к ним широкие кольца из дерева, обтянутые кожей, на оба передних бруса на барке и махнули рукой кормчему. Шому толкнул ногой своего помощника и тот, набрав побольше воздуха, протяжно закричал на одной ноте. Из глубины ущелья ему ответил далекий хор голосов, и канаты резко натянулись и, сбрасывая с себя воду, потянули барку вверх по течению.
Орки с шестами старательно упирались, помогая тянущим канаты, и под вой многих голосов барку потащили по ущелью. Пара орков, покрепче перехватив шесты, стала контролировать с двух сторон стены ущелья. В течение получаса судно преодолело немного больше сотни шагов и было подтянуто к раскрытому зеву пещеры, из которой бил фонтаном поток воды. Шестовые гурьбой, по команде кормчего перебежав на один борт, навалившись, качнули барку к стене ущелья и под яростную ругань Шому прижали ее бортом к скале. В открывшиеся сбоку проходы в, казалось, сплошной скале выскочили десятки орков и градом посыпались на барку. Установив сходни и наладив в считанные минуты разгрузку барки, они под быстрые удары барабанов нескончаемой лентой, бегом принялись таскать груз.
Истощенные, укутанные в рваные плащи из кожи или тростника, шипя на жалившее их солнце, как муравьи тащили и тащили в проемы проходов привезенную иву. Одновременно с ними по барке ползало больше десятка подростков, собирая в корзины дерн и тростник маскировки.
На разгрузку барки было потрачено меньше часа, после чего ее уже легко затащили сквозь потоки воды, бьющие из зева пещеры. Нырнув в полумрак Норы, с них стало видно, кто и как все это делал. Поток воды лился по прорубленному каналу и по обе стороны шли широкие проходы, уходящие вглубь скалы. С двух сторон на проходы от воды вели плавные спуски в парапете, на который сейчас и затаскивали на катках пустую барку больше двух сотен взрослых орков. На другой стороне канала такая же команда сидела на камне, ожидая своего времени. Все так же неподвижно сидящий Купец, дождавшись, когда барка остановится на деревянных катках в проходе, неторопливо встал и спустился по подставленной сходне. Его встретил старший Хода. Уже пожилой и горбатый орк из Младшей семьи, низко склонившись, поприветствовал уважаемого Купца с долгожданным для всего Бооргуза возвращением. Небрежно кивнув ему, Купец отдал несколько распоряжений, глядя как в воду полетели вновь связанные буксирные кольца и по течению нырнули в проем выхода. Вставшие на ноги, до этого сидевшие в апатии орки-буксировщики под ругань сотников начали заново разматывать канат и спускать его в воду.
Стоя на краю парапета, Купец смотрел на воду, чувствовал, как ему в спину дует сквозняк, несущий запахи его Бооргуза, и снова прокручивал в голове события похода и все произошедшее в нем.
– Господин, - он обернулся.
У него за спиной стояли слуги его семьи с паланкином. Старая служанка держала в руках его домашнее покрывало. Усмехнувшись, он быстро сбросил на пол всю одежду и, закутавшись в покрывало, сел в паланкин. Четыре сильных носильщика встали у рукояток и замерли в ожидании. А он все смотрел на воду.
Из задумчивости его отвлекло прикосновение, начальник стражи его семьи, много раз ходивший с ним и его отцом в походы старый, но еще крепкий орк из бывших кормчих и поставленный из милости на этот пост, сейчас склонивши голову испрашивал указания.
У него за спиной замерла лапа стражей из бывших шестовых.
– Господин, ваша семья ждет вас, ваш отец ждет вас.
– Отправь гонца, я дождусь выгрузки, улажу дела с грузом и тогда прибуду.
Страж поклонился и, отойдя, махнул рукой стоящему в отдалении гонцу. Купец же, отвернувшись, свистом позвал от барки кормчего. Подбежавший Шому склонился в поклоне, от былой простоты
общения не осталось и следа.– Что с баркой?
– еще раз глубоко поклонившись и не поднимая голову, кормчий начал отвечать.
– Господин, с похода она пришла без повреждений, при выгрузке немного помяли борт. Исправим прямо здесь. Промазать ее заново и пару жердей заменить. До следующего похода их здесь оставим?
– Посмотрим, как остальные, пока разбивай лагерь. Как разгрузишься, гонца ко мне, - и уже негромко прямо в ухо Кормчего, - наше отдельно к нам в Нору. Я на Склад.
Склонившийся в новом поклоне кормчий дождался ухода свиты с Купцом и, выпрямившись, заранее окрысился на экипаж. Дел предстояло много.
Паланкин с Купцом в сопровождении охраны и слуг, пройдя по проходу, нырнул в квадратную арку бокового прохода и неторопливо затрусил по едва освещенной редкими шарами галерее. Высокие, гладкие стены поднимались на высоту четырех ростов орка и смыкались наверху полукруглым сводом. Почти не несшие следов разрушения они были негусто покрыты внизу царапинами и сколами, следами деятельности обитателей и времени. На стенах также негусто росли лишайники и мхи, пятна плесени и натеки несъедобных грибов, мокрые пятна от воды нашедшей трещины. Под стеной в канавках журчала вода со стен, редкая капель с потолка и гулкое эхо от передвижения живых существ. Шириной проход был не меньше двух десятков шагов с двумя полустертыми канавками посередине, следами повозок былых хозяев подземелья. Редкие встречные орки сгибались в низком поклоне, не формально-обязательном, а исполненным глубоким уважением. Семья Купцов в Бооргузе была очень популярна в среде рабочих каст и подвидов его жителей из-за всем известного своего особого отношения к рабочим оркам. Что служило неиссякаемым поводом для насмешек членов Старших семей.
Полчаса неторопливого бега по гулким переходам и галереям, с преодолением пары каменных лестниц окончились у ворот Малого Склада левого крыла Бооргуза. Ничем не примечательный угловатый вход в очередной проход вел, как все знали в широкую и объемистую пещеру с ребристым потолком, уходящим далеко вглубь горы, что была одним из хранилищ Бооргуза. Ее приближение стало слышно издалека по непрерывному гомону и шуму, хорошо разносимому эхом подземелья, не спящим, вечным жителем этого мира.
Подойдя ближе, кортеж влился в поток непрерывно снующих в обе стороны орков, быстро бегущих порожняком и тяжело рысящих под рык надсмотрщиков, груженных разнообразными товарами. Вход в пещеру был снабжен открытыми сейчас, грубо сделанными из деревянных жердей воротами, достигавшими половины высоты прохода. На охране стояло больше десятка Младшей стражи семьи Керек. Именно эта семья отвечала за все склады Бооргуза. Увидев идущий кортеж, рассекающий толпу, как дракон реку, десятник стражи отправил одного из своих на склад и, рыком разогнав с прохода всех носильщиков, низко склонился.
– С удачным походом тебя, господин, - Купец, не поворачивая головы, слегка кивнул, заставив расплыться от гордости от такого внимания морду десятника.
Пройдя внутрь, носильщики паланкина остановились у невысокого помоста, более-менее ровно сложенного из каменных блоков, из разобранных где-то кладок. Его прикрывал сверху навес, сплетенный из старых корзин и каменных опор из тех же блоков. Рядом с помостом под таким же навесом непрерывно крутились почти десяток работников Склада. Вокруг них стояло несколько подставок под связки счетных бус и штыри под таблички. В углу сидели на циновке и бормотали двое младших Помнящих, непрерывно повторяющих короткие фразы, что им бросали складские Знающие. В угол летели на штыри уже пересчитанные бусы. И из этих же бус, перевязав их по новому, отдавали счет уже отправленных грузов. К этому сердцу Склада подбегали старшие сотен и гонцы, ловили на лету бусы или наоборот, поклонившись, отдавали принесенные старшему Склада. Предупрежденный о прибытии гостя он вышел из-под навеса приветствовать гостя, поздравив с прибытием и сообщив, что Хозяйка уже знает, нырнул обратно в суету своего Склада.
Выбравшись из паланкина, Купец по-хозяйски расположился на помосте. Слуги быстро расстелили новую циновку из болотного тростника работы Диких и разожгли в маленьком очаге огонь из щепок сосны, поставив на него глубокую глиняную чашу. Улегшись на циновку у огня, Купец задумчиво ковырял в углях щепкой, не обращая внимание на суетящихся слуг.
А они в это время организовывали место встречи. Обе служанки, скинув о своих плеч груз, что они от пристани тащили на себе, под руководством старшей варили бодрящий настой из привезенных из похода трав и кореньев, а также раскладывали по малым чашкам различные закуски. Остальные носильщики паланкина и десяток шестовых с первой барки, тащившие на шестах упакованный груз, сбились в кучу за помостом и уснули, с пользой тратя свободное время.