Орден Креста
Шрифт:
Змей сбросил Рейнхарда, заставляя его прокатиться по полу. Эйдена он ударом хвоста отправил в стену и юноша упал без сознания. Поспешивший к нему Роб утверждал, что жить мечник будет, однако сражаться точно не сможет.
«Лишь бы жил» - только и успел подумать Стен, однако в этот же миг змей схватил зубами Вейса, пробивая его тело насквозь острыми клыками и тут же выплевывая, словно некую мерзость.
Тогда то и Стен рассвирепел и, буквально рыча, бросился в атаку. Его меч глубоко вошел в шкуру змея, но застрял там. Обезумевший от боли монстр сбросил нападавшего, сломав клинок.
Тут из подвала поднялась Лира, и тут же на нее была обрушена часть винтовой лестницы, пострадавшей от буйства раненного змея. Глупо и бессмысленно успела вскрикнуть единственная женщина в команде и тут же пала.
Роб, безмерно ее
Но ни мгновения змей не мог оставить им для покоя. Он вместе с цепью взмыл вверх и тут же рухнул, в очередной раз ударив Ричарда о пол, словно неживое тело. Умное создание Тьмы понимало, что не сможет так улететь и рванулось к выходу, ломанувшись в дверь, оно вынесло ее вместе с частью стены и почти получило свободу, однако был отброшено мощным ударом внезапно возникшей преграды. Это было заклинание Обера Ко, который стоял теперь подле обломков лестницы, выбросив руку в перед. Он был оглушен, голова его разбита, но в нем еще была воля, чтобы сражаться и он отбросил змея, лишив его рвения на несколько мгновений.
Это был разгром. По-другому Стен не мог назвать случившееся. Они жестоко проигрывали. Обезоруженный, ослабленный и уже избитый мощным противником командир, с трудом смог встать на ноги, оглядывая содрогающуюся часовню изнутри. Созданная спираль света постепенно разрушалась, рассыпаясь на огни и теряя свою силу. Она тоже устала. Рядом лежал Эйд, бережно уложенный Робом на пол. Он стонал, жадно хватая воздух. Его сломанная правая рука была неестественно вывернута, но куда сильнее его мучала боль в спине, обратившая все его тело в единый ком беспомощного отчаянья. Подле Эйда расположилось тело Лоренса Мар. Казалось, он просто спал, облокотившись о стену. Однако великий старик был мертв, и об этом жестоком факте напоминали капли крови на его губах и голова, упавшая на плечо. Шея опытного заклинателя была сломана. Вот только даже мертвым он выглядел мирно и спокойно, будто и не заметил собственной гибели. У ног старика тянулась кровавая полоса, которую оставил Ричард, прокатившись здесь по полу. И словно по иронии этот кровавый след бережно огибал иссохшую уродливую мумию в церковном одеянии, что когда-то была Олли. С остальной командой Стена разделял оглушенный змей, копошащийся в цепях. Однако Стен мог видеть их. Рейнхард с трудом шевелясь и заметно хромая, оттаскивал от змея Ричерда, убедив юношу больше не злоупотреблять собственным мужеством и разорвать связь с цепью. Это было своевременно, ибо за несколько мгновений буйства Змей, столько раз протащил его по камням, что почти вся тонкая кожа темного экзорциста слезла, превратившись в кровавые лохмотья, ссадины и раны. Ричард же не чувствовал боли и мог еще держать цепь силой своей решимости, однако он устал и на его лбу выступили капли пота, раздражающие разодранную кожу на лбу и правой щеке. Роб уже ничего не видел, стоя совсем рядом, он прижимал к себе бездыханное окровавленное тело красавицы Лоренс и рыдал, проклиная силы Тьмы и эту работу.
Завершал сцену трагедии далекий силуэт Обера Ко, что прислонившись к стене тяжело дышал, стараясь еще держаться на ногах. Он был цел, не считая удара камнем, что оглушил его при падении лестницы, но эта рана не была так опасна, как то количество энергии, что было отдано, чтобы удержать врага в часовне. Он был бледен, истощен и просто выжат. Волосы на его лбу слиплись от пота и напряжения. Тьма пробиралась все ближе к его воле, и борьба с ней становилась все труднее. И чтобы не поддаться мощному чудовищу и не пасть, как Олли, он спешно отвернулся, прислонив висок к холодной стене. Так змея держали теперь лишь цепи Ричарда и те справлялись лишь потому, что змей был еще оглушен.
Это Стен мог назвать лишь провалом. Хотя он прекрасно понимал, что как бы ни ужасно было все случившееся, он не был в этом виновен. Как командир он сделал все верно, и команда работала отлично, просто их противник внезапно оказался слишком силен. Таких надо брать несколькими командами. Однако оглядывая все, что успел за пару минут натворить этот змей, он все же не мог не признать, что не сделал ничего особенного. По настоящему часовня еще стояла, а змей был скован лишь благодаря мужеству Ричарда и внезапной мощи Обера. И все жертвы, что пали в этом бою, пали нелепо и стремительно, просто по жестокой воле рока. Ведь никто не ожидал столкнуться здесь с чем-то столь мощным, столь быстрым и столь
развитым. Для такой Тьмы нужна была, куда большая сила, большая воля и большая смелость. Стен понимал это, и скорее даже чувствовал. И пока мысли мгновенно проносились в его сознании, открывая его разуму невероятные идеи, никто к счастью не видел, как чернели его глаза, и как дрожал в них Свет решимости.«Рейнхард, - мысленно сообщил он, суровым тоном, - на тебе подкрепление. Подготовь еще одну, а то и две команды, затем возвращайся с ними».
Старик не стал возражать. Да и это было бы глупо, кто кроме него мог теперь покинуть часовню, создать еще одну команду и возглавить ее, если не Рейнхард? Только сам Стен, но он не мог покинуть это место.
«Роб, соберись. Для тебя есть работа. Перенаправь энергию всей команды мне».
Но Роб его не слушал.
«Если ты не хочешь, что бы смерть Лиры была напрасной - выполняй!»
Имя возлюбленной заставило Роба глухо зарычать, но этот рык остудил его самого, заставляя опомниться, и вновь стать частью почти разбитой команды.
«Эйд, твоя энергия мне тоже нужна»
«Что ты задумал?» - озадаченно спрашивал Обер.
«Попробую хотя бы ранить его, раз уж я один могу еще сражаться почти в полную силу»
Этот ответ был ложью, однако, ложью невольной и не умышленной. Стен и сам не понимал, что находиться на гране человеческих физических сил, просто было в нем что-то большее, заставляющее действовать. Его очищенный разум оставил все тревоги и заботы за пределами этой часовни, будто не было ничего до этой битвы и не будет ничего после.
Не думая уже ни о чем и не до конца сознавая, что именно он планирует сделать, Стен поднял меч, принадлежащий епископу. Эйд выронил его, и теперь это оружие, словно знак судьбы было у самых ног безоружного Стена. Тяжелый двуручный меч, как родной лег в руку воина. И становясь в боевую стойку, он был готов начать.
Змей тем временем вновь начинал движения, отходя от удара и готовый вновь крушить.
«Ричард, отпускай его».
Юный заклинатель сверкнул черными глазами, будто предчувствуя что-то по-настоящему особенное, однако цепи убрал.
Змей вздрогнул, получив свободу, и тут же повернул свою зловещую голову в сторону Стена. Команда все же работала. Все, даже раненый почти бездыханный Эйд теперь наполняли Стена энергией, но она, казалось, не могла проникнуть в него, создавая внешний покров света, озаряющий мечника и его оружие.
Тем временем огни спирали почти угасли.
Тьма в лице этого неистового монстра безошибочно определила врага и по решительному взгляду Стена точно знала, что уйти ей не удастся, если не обойти этого экзорциста с глазами чудовища.
Змей зарычал, выдыхая черное зловоние прямо Стену в лицо, подобно ответу на его решимость. Огни погасли. Повисла Тьма.
Только Стена она словно огибала. Он не чувствовал ее ни вокруг, ни в своем сердце, будто был неприкасаемым для этой силы. Легко скользнув в сторону, он промчался по телу змея, буквально стрелой и вонзил меч ему в голову. Но зверь не пал так просто, он взвыл, зарычал, стал старательно сбрасывать с себя экзорциста, но все было тщетно. Опустившись на одно колено, Стен держал меч одной рукой, вгоняя его все глубже в материальную форму Тьмы. Другой же рукой он вцепился в шкуру, и с помощью сияния так заметно покрывшего его, буквально вонзался пальцами в эту Тьму.
Змей неистовствовал, но от руки смелого, можно даже сказать безумного экзорциста, постепенно разбредались письмена. И чем больше они разрастались, тем сильнее змея в этой тьме прибивало к полу, словно он тяжелел. Вот только гнев его лишь усиливался, и Темные волны подле него сгущались. Змей терял свою форму, но письмена не давали ему сбежать.
Теперь все видели, какое безумство задумал Стен. Те печати, что теперь сползали с тела тьмы и рисовались дальше в воздухе, были известны всем. Печать Лоре-Дана - так они звались. Все знали их, но никто кроме их создателя не мог отважиться на их создание. Тот, кто один раз использовал эту печать, пал, завершив ее, при том, что его питали десять его товарищей. Лоре-Дан - один из известнейших паладинов древности был равновелик как в битве, так и в умении творить чары. Он и придумал способ изгонять Тьму своей лишь волей. Однако по закону битвы Света и Тьмы, эти две противоборствующие силы встречаются лишь в сердце человека. Лишь человеческая натура могла соединить два этих мира.