Чтение онлайн

...Стен стоял перед ямой, на дне которой лежало завернутое в полотно тело старка. В нем все сжалось, от ужаса и сожаления, словно он сам еще час назад был и тьмой и смертью и этим стариком, словно это он и умер, и нес смерть, и был изгнан из чужой души.

" Это неправильно" - стучало в его голове, но озвучить подобное он не решался.

– Мы должны упокоить его, Стен, - проговорил инквизитор Леоран, положив руку на плечо молодого посвященного.

Стен лишь отчаянно выдохнул, с трудом возвращаясь в реальность.

Он понимал, что только

он сейчас, да этот уставший старик, могут что-то сделать, и хоть все самое тяжелое было уже позади, но закопать останки убитого человека у юноши духу не хватало.

– Если хочешь я все сделаю сам, - проговорил Леоран, понимая, что эти ребята были не готовы к подобному.

– Нет, я сам, вы и так взяли на себя самое страшное.

Стену казалось, что даже голос его звучит откуда-то издали. Он понимал, что должен, знал, что просто необходимо сделать над собой волевое усилие и закончить это.

На Леорана он не хотел смотреть и не хотел думать о том, что случилось, не хотел помнить то, что видел и теперь знал, стараясь сейчас сосредоточиться на простой физической работе.

Вооружившись лопатой, взятой в деревне, он стал неспешно сбрасывать землю в яму, стараясь не глядеть на то, как исчезает за слоем песка ткань и уж тем более не вспоминать, что прячется под ней.

Леоран же открыл свои письмена и стал читать очистительные молитвы, да слова за упокой. И эти слова Стен, зная практически наизусть, совсем не слышал, воспринимая как далекий гул.

И только когда все закончилось, он остановился и обессиленно сел у могилы. Израненное когтями плечо ныло, но это он понял лишь теперь, прижимая к нему руку и чувствуя кровь.

– Держи, - прошептал Леоран, протягивая парню флягу.

Запах алкоголя ударил Стену в нос, но он тут же отказался, ведь сейчас ему не хотелось поддаваться забытью, напротив старался запомнить все что было, запомнить чтобы никогда не забывать.

Леоран вздохнул.

– Ты молодец.

Стен молчал.

– Малдрен же поправится?

– Да, конечно. У него повреждено плечо, рана серьезная, но жизни...

– Я о тьме...

Леоран вздохнул еще раз.

– Любой из нас мог заразиться...

– Он здоров?

– Это покажет время.

Стен закрыл глаза, понимая, что он хоть и спас товарищу жизнь, но не смог его по-настоящему защитить.

– Это моя вина, - прошептал Леоран.

Стен же покачал головой и встал, не принимая таких заявлений.

– Идемте назад, не стоит оставлять Малдрена одного.

Взяв лопату, он подал старшему товарищу руку, догадываясь, что скоро ему откроют тайну о тех самых ужасных печатях, что он никогда не забудет, но продолжит ненавидеть...

– Ты вечно правильный и не понимаешь, что такое новый путь. Ты вечно боишься...

– Я ничего не боюсь, Малдрен, - прошептал Стен.
– Я просто стремлюсь жить так, чтобы мне нечего было бояться. И уж тем более я не хочу бояться за других, особенно за своих детей.

Поражаясь строгости и суровости собственного тона, он

продолжал:

– Твое дело будет передано в центральный экзархат и дальнейшее меня не волнует.

Выйдя из камеры, он закрыл глаза, слушая щелчок замка.

"Прости меня, но я не в силах тебя защитить, как и тогда. Могу лишь спасти, остановив от греха"

Однако хоть все и было просто, понятно и очевидно, но только ничего хорошего происходящее не сулило, и горько было от осознания, что он не заметил случившееся, не понял, не предотвратил в начале, а теперь уже поздно: Малдрена было уже не спасти, а значит ребята ставшие его учениками и последователями куда важнее.

Оставив Малдрена в темнице и оставив все распоряжения на его счет, Стен поспешил его просто забыть.

Однако это было не так уж и просто. Сохраняя все это время самообладание, следуя своему решению, он все же переживал внутреннюю бурю, скрытую от всех глаз. И эта буря утомила его, как и надобность держать себя в руках.

Это был один из немногих случаев, когда нельзя было быть снисходительным, но, понимая это, Стен все же не умел быть суровым, и смутно понимая своего товарища, он точно знал, что путь его неверен. О многом теперь стоило задуматься.

Мысли и воспоминания не хотели оставлять Стена, напротив они врывались в его разум снова и снова. Он вспоминал свои старые встречи с печатями Менделя, те единичные моменты когда он видел их и тот единственный раз, когда он сам писал их чтобы спасти маленького ребенка. Все это отдавало горечью и мучительными уколами совести.

"Это не правильно" - вновь стучало в его висках, но он держал себя в руках, продолжая заниматься делами.

Он всеми силами старался сосредоточиться, но наряду с любым другим вопросом блуждали мысли и смутные ощущения, не дающие ему покоя.

Верно, или не верно? Имел ли он право решать подобное? Имел ли права Мелдрен решать? Трусость? Смелость? Слабость? Воля? Все казалось каким-то не полным, не верным, не тем. Он не стал судьей, ведь всегда боялся судить и ставить себя выше, он лишь остановил бессмысленные игры с Тьмой, опасно само по себе. Он выполнил свой долг, он поступил верно, но почему тогда не оставляла горечь и внутри роились сомнения?

Что-то в нем беспокойно ныло, подобно предчувствию, но он прогоняя прочь сомнения, вновь и вновь убеждая себя в собственной правоте, списывал этот внутренний зуд на усталость.

Лишь поздним вечером, из этого сурового каменного состояния, его вывел маленький Артэм, вбежав в его кабинет.

– Пап, когда мы уже домой пойдем!?
– воскликнул он со всей своей детской непринуждённостью.

Стен посмотрел на сына, все же постепенно смягчаясь. Застывшая маска, под которой блуждала вся истинная натура екзорциста, медленно сползла с его лица, показывая усталость и печаль. Все же Стенет не мог врать своим родным, особенно любимым сыновьям.

Не говоря ни слова, он жестом позвал к себе сына и, усадив мальчика на колени, посмотрел в окно.