Орден Креста
Шрифт:
Стену и добавить было нечего. Ведь именно это он и подумал, видя эти символы, именно это и было в его голове, все это время. Ведь он верил в силы своего сына, но в отличие от Лейна знал всю коварность Тьмы.
– Почему Лейн не понимает этого?
– удивился Артэм, - Ведь он знает все то, что рассказал мне ты.
Стен вздохнул.
– Понимаешь, Артэм, все дело во времени. Каждый человек в своей жизни проходит определенные периоды, и перед периодом понимания, приходит период сомнений, когда человек спешит взять все правила на пробу, понять все их стороны, а порой даже нарушить,
– Значит, брат готов приблизиться к Тьме, чтобы почувствовать силу света?
Стен кивнул, понимая как эти простые слова ребенка, отражают суть самого вопроса. Теперь с годами он понимал это, но услышь он эти слова десять лет назад, он бы лишь умилялся логике ребенка, теперь же это заставляло задуматься.
И думал он долго, находясь в ожидании. Артэм спал, а Лейн все не возвращался. Такое случалось порою, и Стен не противился этому зная, что в округе с его сыном ничего страшного не случится, а от ошибок оберегать его не стоит.
Он ждал и думал. Вспоминая свои годы. Свои миссии и свое отношение к цепным техникам древних, ведь их все еще не запрещали, их лишь не чтили, и не преподавали, но старые служители инквизиции все равно передавали эти знания молодым. И порой это спасало жизнь, но в отличие от Лейна о них Стен узнал, уже получив определенный опыт, имея куда более зрелый ум и начиная уже понимать, как ценна душа. Для Лейна это было слишком рано и, как представителю власти в ордене, ему было важно узнать, как именно его сыну стало известно о подобных техниках.
Лейн вернулся довольно поздно, но не позже того срока в который обещал придти, однако сегодня отец ждал его с крайне озадаченным видом.
– Что-то случилось?
– спросил Лейн, увидев отца на диване без бумаг, явно в одних лишь раздумьях.
– Ты будешь есть?
– спросил Стен, не отвечая на вопрос сына.
Юноша задумался.
– Вообще я ел в храме, но, кажется, уже вновь голоден.
Стен вздохнул, ведь все же он был подавлен и даже зол, но не хотел выдавать этого, чтобы не сорваться на крики и не портить отношения с сыном в столь важный период. Стараясь держать себя в руках и не говорить ничего лишнего, Стен отправился на кухню.
Усадив сына за стол он курил у окна, находясь в ожидании. Непривычно было курить при сыне, но выдыхая дым в открытое окно, он понимал, что с большим трудом сохраняет молчание.
Лейн долго поглядывал на отца, не прекращая есть, прежде чем все же спросить:
– Что-то случилось, отец?
– Я узнал, что ты изучаешь цепные руны древних.
– Печати Мендела, - проговорил Лейн, словно поправляя отца.
– Именно, - выкидывая папиросу, прошептал Стен и сел напротив сына.
– Артэм принес мне лист с твоими набросками и спросил что это.
Лейн молча смотрел на отца, принимая его взгляд и явно не чувствуя никакой вины, лишь уверенность в своей позиции.
– Почему ты вообще знаешь о них?
– спросил Стен, с явной печалью в голосе.
–
Хочешь сказать, найдется хоть один инквизитор не знающий о них?– Лейн, - процедил сквозь зубы Стен.
– Ну что я такого сделал? Это не запрещено церковью, и вся инквизиция об этом знает и все применяют.
– Инквизиция, Лейн. Инквизиция!
– не выдержал Стен, все же повышая голос.
– Ты не инквизитор и еще даже не послушник, но уже изучаешь Это.
– Считаешь, что я не стану инквизитором? У меня скоро экзамены и через пару месяцев я буду послушником, почему я не могу..?
Стен не дал договорить.
– Потому что всему свое время. Да, ты наверняка поступишь, а затем станешь инквизитором, будешь изгонять Тьму, наберешься опыта и получишь сан экзорциста, но сейчас...
– Я изгоняю Тьму уже сейчас!
– гордо заявил Лейн и, бросив гневно ложку, встал из-за стола.
– Ты даже не представляешь на что я способен, но утверждаешь, что мне не время знать о печатях Мендела. Если я превосхожу тебя, это не моя вина!
Бросив эти слова, Лейн поспешил удалиться к себе, не желая разговаривать с отцом. Стен же остался один в растерянном недоумении, ведь он никак не мог предположить, что его сын мог участвовать в обрядах инквизиции, что кто-то, прямо под его носом, привлекает мальчишек к подобным делам, а он - глава экзархата, об этом и не догадывается.
Посидев немного, и все обдумав, он все же решил поговорить с сыном еще раз. Постучав в дверь его комнаты, он проговорил:
– Лейн, пожалуйста, давай поговорим. Я ведь не против твоего развития, ты же знаешь.
Дверь резко открылась.
– Но ты всегда учил меня лишь тому, что положено.
– Тому, что знал сам, - поправил Стен, еле слышно.
– Ты знаешь много больше!
– Я знал много меньше в твои годы, Лейн. Тебе всего пятнадцать и я давал тебе максимум всегда, просто есть вещи, которые нужно узнавать...
– Когда вырастешь?!
– Нет, когда получишь определенный опыт, что бы по-настоящему понять их смысл.
– По-твоему я не способен понять?! Почему ты так меня недооцениваешь?
– Не стоить кричать, ты так разбудишь Артэма. И нет, я не считаю, что ты не способен понять смысл и надобность этих знаний в экзорцизме, но ты еще не представляешь, как это выглядит в действительности. У тебя нет практики...
– Есть!
– гаркнул Лейн, собираясь закрыть дверь перед отцом, но Стен подставил ногу, не позволяя это сыну.
– Хорошо. Есть. Но откуда?
– спросил он серьезно, стараясь избавить свой тон от гнева, ведь все же Лейн был слишком похож на него самого.
Лейн молчал, отвернувшись.
– Ну, если я не знаю о твоих достижениях, то расскажи мне о них, - спокойно проговорил Стен.
– Кто учит тебя?
Лейн посмотрел на отца, уже не так злобно.
– И как много ты уже смог сделать?
– В действительности не много, - признался Лейн, отпуская дверь и отступая, явно пуская отца в свою комнату.
– Хотя в групповых ритуалах изгнания я участвовал много раз, сам лишь один раз изгнал зарождающуюся тьму из ребенка.
– Какого ребенка?
– Ну, сына мельника, младшего...