Никогда Никогда
Шрифт:
Джеймс представил самое счастливое воспоминание, одно из тех, что он вытаскивал из памяти каждый раз, когда надо было взлететь. Это была картинка, немного размытая, где его отец, беременная мать и он завтракают, ещё в то время, когда он был простым мальчиком. Джеймс тряхнул головой, отрицая, что его детство осталось в прошлом. Он всё ещё был мальчиком, и докажет это, взлетев вверх. Он сосредоточился на счастливой мысли, чувствуя, как от неё согревается всё внутри. А когда открыл глаза, сильно встревожился. Он всё ещё стоял на земле, а не поднялся в воздух.
Пэн крикнул:
– Лети ко мне, Крюк!
Джеймс
– Ну, что случилось, Крюк?
– снова закричал Питер.
– Не можешь взлететь?
– Я, ну... Я...
А что тут можно было сказать?
– Не могу.
Питер победил его. В Нетландии только мальчики могут летать. Взрослые - нет. Нельзя больше отрицать очевидное. Джеймс Крюк больше не был мальчиком.
Питер спустился на землю.
– Пооостроиться!
Джеймс по привычке побежал строиться, но Пэн остановил его взмахом руки.
– Нет. Тебя нельзя. Тут строятся только Потерянные мальчики.
Джеймс удручённо отошёл назад.
– Назовитесь!
Биббл заколебался, бросая испуганные взгляды на Джеймса, но всё же крикнул:
– Биббл!
– Боббл!
– Чуточка!
– Симпкинс!
– Шалун!
Джеймс почувствовал пустоту внутри, а Питер ещё сильнее надавил на больной мозоль, окидывая Джеймса взглядом с ног до головы.
– Теперь ты, Джеймс. Что же нам с тобой делать?
Мёртвая тишина, от которой кожа покрывается мурашками и в ушах начинает звенеть.
– Мне уйти?
– голос Джеймса сорвался.
– Не раньше, чем мы проведем Прореживание, - ухмыльнулся Питер.
– Так что же это за Прореживание, о котором ты столько говоришь?
Джеймс лихорадочно сжимал и разжимал кулаки, пока это движение не превратилось в безумие.
– Понимаешь, Джеймс... Я недавно понял, что не каждый Потерянный мальчик заслуживает здесь находиться.
Улыбка Питера стала шире, ноздри затрепетали, и на глазах ниоткуда расцвело счастливое выражение лица.
– Когда Потерянный мальчик начинает взрослеть, приходит мой черёд содержать Нетландию чистой, свободной, такой, какая она должна быть. Такой, какой я задумывал её с самого начала. Когда Потерянные мальчики начинают расти, на меня падает огромная ответственность - я должен их проредить.
Паника скрутила внутренности Джеймса тугим узлом, а мысли бешено завертелись, стараясь придумать любое другое объяснение словам Питера. Похоже, никто из остальных мальчишек ещё ничего не понял.
– Ты имеешь в виду...
Джеймс остановился, делая глубокий вдох.
– Ты должен проредить меня?
Глаза Питера сделались дикими, и он пошёл на Джеймса, вытянув вперёд кинжал. На Джеймса накатила волна паники, но он действовал на адреналине. Он уклонился от удара и обхватил Питера со спины, радуясь впервые за последнее время своим более развитым мышцам, и воспользовавшись маленьким ростом противника, бросил его в грязь. Питер вскочил, размахивая клинком - дикий, агрессивный, жаждущий крови.
Биббл издал неразборчивый то ли вскрик, то
ли всхлип, глядя, как мальчик и юноша кружили друг напротив друга, ожидая, кто же первый допустит промах. Внезапно Питер поднялся в воздух и полетел прямо на Джеймса.– У тебя дурные манеры, Питер!
– прокричал Джеймс, недовольный тем, что Питер хотел использовать против него своё преимущество. Питер по-прежнему приближался, и Джеймс выставил колено, ударяя им Питера в живот. Но летящий на скорости Питер всё равно врезался в Джеймса и опрокинул его на землю.
Эти двое какое-то время ещё возились в грязи, разбавляя тишину глухими ударами и ворчанием. Джеймс вскочил с земли, бросился на Питера, заставив его вздрогнуть и закричать. Питер вывернулся с такой скоростью, что Джеймс почти не заметил этого. И после этого всё было кончено. Питер оказался сверху, упираясь коленом Джеймсу в грудь так, что тот почти не мог вдохнуть. Может, у него сломаны рёбра и одно из них проткнуло лёгкое?
Питер приставил лезвие к горлу Джеймса. Джеймс чувствовал, всё в нём яростно сопротивляется смерти, листья царапают спину, а толстая ветка впилась в плечо. Он уставился на Питера, не желая даже в мыслях признавать то, о чём говорило его тело - через минуту он будет мёртв.
– Питер, - сказал он, делая последнее отчаянное усилие.
– Да?
– Кажется дурным тоном убивать меня ножом.
Питер заколебался. Он был очень озабочен вопросами справедливости, Джеймс это знал.
– Что заставляет тебя так говорить?
Джеймс хрипло вдохнул драгоценный воздух, царапая лезвием кожу.
– Мы оба прекрасно знаем, что ты можешь убить меня одной рукой.
– Правда?
– ухмыльнулся Питер.
Краем глаза Джеймс видел лица близнецов; они стояли с открытыми ртами и выпученными глазами.
– Ну конечно, - ответил Джеймс, задыхаясь.
– Тебе не нужно оружие. Ты умеешь летать, ты гораздо умнее меня, и ты можешь убить меня голыми руками. Так что не совсем честно убивать меня кинжалом.
Питер ослабил хватку, и Джеймс жадно и глубоко вдохнул.
– Кажется, это и вправду нечестно, да? Я ведь довольно умён и довольно добр.
– Конечно. Так и есть.
Питер на мгновение отвёл взгляд от лица Джеймса и вгляделся в темноту, ещё больше ослабляя давление лезвия. И Джеймс воспользовался своей единственной возможностью: он оттолкнулся от земли и отбросил Питера в сторону, затем вскочил на ноги и подобрал впивавшуюся в плечо палку. А когда Питер ринулся на него, замахнулся изо всех сил. И вряд ли неразвитая мускулатура Питера могла с ней тягаться - раздался глухой удар, и Питер упал на землю.
Джеймс рванул прочь, не оглядываясь. Он понятия не имел, куда идёт, преследует ли его Питер, и как он будет дальше жить, но бежал вперёд. Ветви били его по плечам, резали руки, и казалось, весь лес сжимался вокруг беглеца. Во рту снова появился металлический привкус, а ветер колол иглами голую кожу. Он не слышал за спиной погони, но всё равно продолжал бежать. И вдруг остановился, перед ним бежала и шумела река. А за ней обитали индейцы. Джеймс колебался. Он догадывался, что на той стороне реки ничего хорошего его не ждало. Но и на этом берегу оставаться было опасно. Джеймс застыл, понятия не имея, что делать.