Невидимые
Шрифт:
***
– Ну, так что я пришел-то... Ты про вещицу одну на днях спрашивал, - гость, ковыряя обивку сидения желтым ногтем, в упор разглядывал Щукина.
Тот делал вид, что расставляет по сцене фальшивые цветы.
– Не мельтеши! Что ты тут отираешься?
Алекс швырнул пепельницу в толстую спину. Попал - мимо нее сложно промахнуться. Щукин охнул и скрылся за шторой.
У стены Тощий задумчиво грыз палец. Поганая привычка - но под рукой больше ничего не осталось.
– Я
Великовата цена для Маруськи. Значит, снова не то. И что же тогда?
– И как она тебе?
– Сам не видал. Болтают - бирюлька да и бирюлька. Как будто не золотая.
– Точно ли та?
– усомнился Алекс.
– Она! Говорят, прямо от легашей ушла. Так хочешь взглянуть?
Значит, опять невидимые. Но вот и удобный случай. Сам собой подвернулся.
– Слыхал, Тощий? Ну, допустим, вдруг захочу...
– В воскресенье покажут.
– Где?
– Ловчила сказал про лавку старьевщика, что на базаре. Бирюлька весь день там пробудет.
– Кто он такой?
– Да Дыня.
– Так я и знал, - поддакнул своим мыслям Алекс. Откинулся на спинку сиденья, переплел руки за головой.
– И что, с мелочью вроде него кто-то станет вести дела?
– Ну...
– гость замешкался.
– Несерьезно. Я, может, и взглянул бы... Но так? Не знаю. Особо на меня не рассчитывай.
Гость выглядел разочарованным.
– Но ты уж подумай? Редкая штука, раз столько из-за нее суеты.
Дождавшись его ухода, Алекс спросил Тощего:
– Знаешь этого скупщика?
– Нее... Мамка наши вещи продавала, не я. Лучше у нее спросить, - усевшись рядом, он опять засунул палец в рот и причмокнул, как младенец. Алекс ударил его по руке. Помогло.
– Тоже, как и ты, легашей шестерка.
Тощий смешно вытаращил глаза. Сделался похож на лягушку.
– Как так? И что, все знают?
– Ну, не все... Те, кому надо.
– Но почему... с ним ничего не случилось?
– А зачем? Так он пользу не только легавым приносит.
– Ну надо же, как устроился!
Либо прикидывался, либо в самом деле ничего не понял.
– Червянь твой, поди, сдох бы от радости, если бы узнал, что эта фиговина придет на базар.
– Да... Это точно.
На сей раз Тощий задумался. Алекс почти слышал, как шевелятся его мысли.
– Какой он?
– Червинский-то? Хмм... Так и не скажу сходу. Незаметный, что ли? Все невидимых своих шибко ищет и меня вот с ними замучил.
– На что они ему сдались, как считаешь?
– Ну так сыщик же он. Вот, говорит, что ловить таких должен.
– А такие - это какие?
– Те, от которых в городе беспорядок. Он так говорит.
– Такие, как ты, что ли?
Тощий нервно почесался.
– Выходит. Да, точно. Как-то раз Червинский прямо так и сказал.
– То есть, он говорит, что хочет, чтобы в городе был порядок. И ничего больше. Ты ему веришь?
– Пожалуй... Да. Отчего нет?
– Тощий никак не мог понять,
– Да хотя бы оттого, что никому нельзя верить.
Тощий зверски сосредоточился - аж исказился гримасой. Алекс, глядя на него, громко расхохотался.
– Да ладно тебе... А если врет, то что тогда ему нужно?
– Думал, как раз ты мне и расскажешь.
Тощий покачал головой. Закурил. И, наконец, ожидаемо спросил:
– Лексей... Пройдусь я? Прямо тут, в сквере. Близко.
Алекс пожал плечами:
– Я тебе мамка?
Тощий подскочил.
– Я быстро! За час обернусь.
– Да мне-то что?
Через миг он уже скрылся с глаз, громко хлопнув дверью.
– Щукин! Щукин, мать твою! А ну, иди сюда!
Из-за шторы высунулась румяная щека.
– Принеси выпить, что ли...
До вечера осталось совсем недолго. Алекса все сильнее одолевало приятное подзабытое нетерпение. Даже сердце, казалось, билось чаще.
Тянуло размяться, что там говорить. Вовсе не из-за Тощего, нет. Просто хотелось.
***
Сыщик так и не назвал новое место, куда теперь приходить. Так что Макар по старой памяти поспешил в гостиницу "Офелия". Попросил у старого Ферапонта бумагу и карандаш, старательно вывел: "Очень важно знаю где невидимые В Утро воскресения скажу".
В последнее время они, как правило, встречались по вторникам, но сегодня - лишь пятница. Когда Червинский получит записку? Не окажется ли к тому времени слишком поздно?
Нужно ждать и надеяться. Если все пройдет так, как нужно, и полицейские схватят невидимых... У Червинского ведь больше не будет причин держать при себе Макара?
В мечтаниях он совсем позабыл планы на вечер. Вспомнил, лишь переступив порог театра - как будто ледяной водой окатило.
На сцене, как обычно, кривлялись. Актеры раз за разом повторяли одно и то же. И не скучно им. И не надоест.
– Ну что, Тощий? Передумал стукача ловить?
– равнодушно спросил Алексей со своего привычного места в зале.
– Да как можно!
– Ну, так пора. Темнеет.
– Как, прямо сейчас?
– страх холодными пальцами сжал изнутри пузо.
Алексей встал, лениво потянулся и направился к выходу, явно не намереваясь отвечать. Макару только и оставалось, что поспешить следом.
– Ты сразу за "Муськой" ждать останешься, а я сперва гляну, кто к тебе подойдет.
– Но мы же зайдем сначала к твоему другу?
– Зачем?
– Ну... Не идти же всего вдвоем.
– А сколько тебе нужно для такого фуфла?
– Но что мне одному с ними делать, когда придут?
– голос жалко дрогнул.
– Разговоры говорить. Про то, что Степка твой, или как там его, на подходе. И меня ждать. Или что-то еще не ясно?
"Да ровно все!"
Макар промолчал.
В безмолвии спустились в Старый город. Подошли к трактиру, недалеко от ворот которого бродяги заранее развели огонь. Летняя ночь настигала быстро, а фонари в овраге не водились.