Невидимые
Шрифт:
– Забирайте их.
– Да нельзя нам!
– взмолился старьевщик.
– Не губите, сударь! Не берите грех на душу. Давайте сразу все проясним... Иначе не жить нам.
– Есть только одна причина, по которой я могу о таком подумать: вы прямо сейчас скажете, откуда она здесь. И проведете нас к продавцу... А там будет видно.
– Так мы и без того на ваших работаем, - заметил старьевщик.
Бирюлеву почудилось, будто не только он сам, но и Червинский удивился.
– Оба?
– Ну да, - подтвердил Дыня.
– А эту штуку обратно ваш и принес. Он в самом
Ерзая по полу, он пытался вывернуться, но городовой удерживал прочно.
– Кто?
– Сыщик тоже... Тимофей Степаныч. Бочинский, кажется.
– Продать?
– Ну да, продать. А мне - комиссию обещал. Шестую аж часть!
Червинский ожесточенно чесал шею, оставляя красные полосы.
– А те вещи... Которые исчезли. Вы сказали, что и они здесь были, - вернулся Бирюлев к тому, что больше всего волновало.
– Не знаю! Вот хоть убейте - не знаю, кто их принес!
– заорал старьевщик, округлив глаза так, что они едва не выступали из-за пенсне.
– Кто такие - невидимые?
– Так про то, сударь, и в Старом городе не догадываются... Господин Бочинский велел разведать, да только ничего не слышно совсем. Уж и думают, будто не люди вовсе, а духи какие, - затараторил придавленный Дыня.
Червинский задумался. Бирюлев же, напротив, никак не мог ухватиться за мысль.
– Ведите в участок. Обоих. Там разберемся. А это я пока с собой забираю.
Неаккуратно убрав Селкет в карман, Червинский подал знак Бирюлеву и вышел из лавки.
– На сегодня, пожалуй, расстанемся.
– Но что все это значит? Я ничего не понимаю.
– Я тоже. Но, во всяком случае, мне стоит для начала с глазу на глаз поговорить с Бочинским... Прощайте, Бирюлев.
Повернувшись, Червинский быстро пошел прочь.
Бирюлев сперва смотрел ему вслед. Потом, обернувшись, стал наблюдать, как городовые выводят из лавки старьевщика и Дыню. Вокруг уже собиралась толпа.
***
Макара долго тошнило, а потом он так и улегся, уткнувшись лицом в пол. Все нутро раздирала боль - как та, что в детстве, когда он, несмотря на запрет матери, съел пару пригоршней горькой ягоды с улицы.
Над головой Алекс с Медведем то ли обсуждали что-то, то ли препирались. Один говорил зло и быстро, переходя на шипение, другой гнусаво бубнил. Однако смысл слов не достигал сознания.
Затем кто-то из них уходил и возвращался, громко топая подкованными сапожищами. Конечно, это Медведь. Алекс передвигался бесшумно.
– Все, барыня, завязывай слезы лить. Пойдем.
Макар вздрогнул и покрепче зажмурился.
– Тощий, ты меня слышишь?
Если они уйдут, а он останется, то разговора с домашними не избежать. И как им объяснить то, что здесь случилось и в чем Макар сам ни шиша не понял?
Степка с его лавкой оказался ребяческой шалостью.
– Да...
Он встал, потряс головой, стряхивая пелену перед глазами. Ну, то есть перед одним: второй после недавнего урока Алекса еще не открылся.
Пошли к черному ходу - точнее, Макар
просто брел следом, потому как даже не знал, где тот находится.Тяжелую дверь заело, однако Медведь справился.
Вышли к телеге. Велели за ней смотреть, а сами вернулись в театр. Словно со стороны Макар видел, как они вытаскивают своего гостя - завернутого в простыню, которую невесть где нашла мать. Погрузили.
Алекс не заставлял. Всего лишь прикрикнул. Нет, Макар сделал все сам.
Онпопытался подкурить папиросу, но не получилось: руки дрожали. Да что там - всего трясло.
Медведь сел править, Алекс забрался в телегу.
– Тощий, тебя еще долго ждать?
Макар поспешил.
Поехали.
Алекс откинул подвязанную дерюгу. Стало темно.
На ухабе подкинуло - человек застонал.
Живой.
Макар засунул в рот палец и принялся ожесточенно грызть, чувствуя ком в горле. Спутник что-то насвистывал.
– А мне уже можно домой?
– точно, как щенок заскулил. Самому противно.
– Что, у тебя есть дом?
Снова подбросило. Алекс выругался, выглянул за дерюгу.
– О, уже и приехали.
В овраге телега долго ворочалась. Наконец, остановились. Вытащили гостя. Макара выходить не просили.
– Ну что, Медведь? К Колесу?
– Мгм!
До чудной избы добрались быстро. Уселись за стол в первой комнате. Конопатая хозяйка принесла еду и самогон. Макар захмелел в момент, едва только хлебнул. И принялся пить стаканами, не закусывая.
– Аленка, притащи-ка сразу лохань, - добродушно предложил хозяин.
Пойло вызвало в голове странные волны: Макар будто то отплывал в пригожую даль, то вдруг резко возвращался к реальности.
– Ну, мать твою... Гляжу, Алекс, тебя снова вчистую с катушек снесло. Зачем его-то? Если уж так приперло - поймал бы кого на улице, что ли. Ну, теперь жди ответа.
– Он мог что-то рассказать.
– Да ну? Будто ты о том думал. Я тебе сразу говорил - все будут молчать. Разве ты и сам не понимаешь, а? Никому тут такое дерьмо не нужно.
– Ну все уже, завязывай. Даже Тощий так не гундосит, - Алекс рассмеялся, приобняв Макара.
Нынче он пребывал в превосходном расположении.
– Хорош, Колесо. Не впервой, - поддержал Медведь, подмигнув.
Макар повеселел. Хмель вытеснял мучительные раздумья.
Чудная изба постепенно наполнилась незнакомцами. Впрочем, таковыми они были только для него. Все остальные здоровались с пришедшими за руку, завязывались беседы.
– Ну, за воскресный день!
– Выпьем!
– Так что, играем?
– предложил один из гостей.
– Играем!
– Разве что на интерес? В кармане совсем пусто...
– Ага. На пальцы, - заметил хозяин, хмуро глядя на Алекса.
– Да пошел ты. Иди, настриги?
– Тощий, садись ближе. Научу, как обещал, - предложил Колесо.
Играть оказалось просто. Макар сообразил сразу. Втянулся: интересно.
Не прошло и часа, как он полез ко всем обниматься. Гости выдались дружелюбные - отвечали взаимностью да шутили.
– Девок, что ли, позвать, - лениво предложил кто-то.