Наемник
Шрифт:
Девушка шевельнулась. Эрик обмяк в седле и едва не вылетел из него сам, когда уже его конь, почувствовав минутную слабость наездника, дернулся вперед. Эрик придержал поводья, успокаивая скакуна. А серая дрянь, сбросив всадницу, раздумала нестись, застыла на месте, поводя боками и дрожа, с губ капала пена.
Эрик слетел с коня, бросился к Ингрид. Присел рядом, прижал к себе трясущимися руками. Девушка вскрикнула.
– Прости, – выдохнул он, отстраняясь и заглядывая ей в лицо. В обрамлении рыжих волос оно казалось серым. Тоже перепугалась. Еще бы. И, похоже, без переломов не обошлось.
Он
Хвала Творцу, уберег. Приземлилась бы на голову или шею – никакие плетения не помогли бы.
– Что случилось? – спросил Эрик, сращивая сустав.
– Не знаю, – процедила Ингрид сквозь зубы.
– Да ори, все свои.
Она попыталась усмехнуться, зашипела. Медленно выдохнула.
– Не поняла. Никто не шумел, и живность под ноги не выскакивала… – Ингрид снова сжала зубы, прежде чем продолжить. – Она нервничала с самого начала, но справляться получалось. Может, от меня кровью пахло, или еще что… А потом Фолки окликнул из-за спины, я обернулась – и тут она взбесилась.
– Странно. – Эрик встал и протянул руку Ингрид, помогая подняться. Огляделся— ярдах в пятистах от них маячил одинокий всадник. Ничего себе их унесло!
– Странно, – согласилась Ингрид.
Эрик не удержался – обнял ее снова, замер на миг прежде, чем отпустить. Страх никак не желал уходить, сжимал нутро, мешая дышать. Казалось бы, давно должен привыкнуть. Девушка потерлась лбом о его плечо, потом отстранилась. Подошла к лошади.
– Может, пешком? – спросил Эрик. – Кто ее знает, что опять в голову взбредет?
– Вот еще. – Ингрид погладила кобылу по морде, потрепала по шее. Серая фыркнула, дергаться не стала. Как будто не она только что неслась, закусив удила.
Эрик хмыкнул. Спорить не стал, хотя он в самом деле предпочел бы пешком, и не потому, что предчувствие опасности не отпускало. Вроде и немного проскакал, а заныла спина, да и ноги. Засиделся он в Белокамне, размяк и ослаб. Но, кажется, судьба позаботится о том, чтобы это исправить.
Ингрид, не дожидаясь, пока он поможет, сунула ногу в стремя, оперлась на луку, подпрыгнув, но едва опустилась в седло, как лошадь снова заржала и попыталась взвиться на дыбы. Эрик едва успел ухватить повод, повиснув на нем всем телом. Девушка соскочила с лошади, отступив на несколько шагов. Кобыла тут же успокоилась. Эрик выругался, выпуская повод.
– Что за?..
– Дай-ка. – Она отодвинула его плечом и начала расстегивать подпругу.
Эрик, поняв, в чем дело, снял седло. Ингрид огладила ладонями чепрак, снова и снова, как будто старалась не пропустить ни одного участка. Эрик придержал узду, когда серая снова забеспокоилась. Ингрид сунула руку под чепрак, помедлила, что-то нащупывая.
Эрик хотел спросить, что там, но услышал конский топот совсем близко за спиной. Обернулся. Хаук остановил рядом своего коня.
– Я начинаю жалеть, что с вами связался, –
сказал он, глядя на них сверху вниз.Ингрид пожала плечами.
– Если хлопот слишком много, я могу уйти.
– Эрик сказал мне то же самое с полчаса назад, – усмехнулся Хаук, слезая с седла. – Но это не ответ. Я знавал людей, которые почему-то всегда оказывались в центре бури, сами того не желая, и умудрялись ее усмирить – но потом приходила новая буря. Знавал и других, которые создавали вокруг себя бури, и горе тем, кто не успевал убраться вовремя. К какой породе относитесь вы?
Эрик невольно задумался. С тех пор, как чистильщики забрали его прямо с защиты магистерской диссертации, он забыл, что такое спокойная жизнь, а потом и вовсе перестал к ней стремиться. Но в какой мере его заботы были созданы им же самим? Ответа не было.
Хаук подошел к кобыле, погладил ее по холке.
– Что случилось, девочка? Такая умница, такая спокойная…
Снова повернулся к Ингрид.
– Бруни, мой оруженосец, просил заменить ее на коня с норовом, более подходящим для воина. Слишком спокойная кобыла, ребенка можно сажать. Или женщину.
– Она обучена под дамское седло? – поинтересовалась Ингрид.
Кобыла положила голову на плечо Хауку. Тот погладил ее по морде, еще и еще раз.
– Спокойная девочка, хорошая девочка… Ну что с тобой? Испугалась? Кто тебя обидел?
Эрик едва удержался, чтобы не поинтересоваться, не хочет ли наниматель спросить, что с Ингрид? Улетела-то она здорово. Потом представил, какое выражение лица у нее будет после «хорошей девочки» и вопроса, не испугалась ли, и едва не рассмеялся. А уж обидеть она сама кого хочешь может. То ли Хаук это понял, то ли рассудил, что раз ни она, ни Эрик не выказывают беспокойства, то и ему волноваться не о чем.
Кобыла заржала, точно жалуясь. Хаук снова ее погладил, посмотрел на Ингрид.
– Управляющий говорит, что под дамское седло не учил. Я собирался, но когда окажемся на месте. В дороге не до того. Аделе она в самом деле подошла бы больше, чем Бруни.
– Но пока Адела на ней не ездит?
Хаук помедлил с ответом.
– Вообще-то это я намеревался расспрашивать. Какого рожна кобыла, с которой до сих пор не было никаких забот, сходит с ума, как только на нее садишься ты? И зачем вы ее расседлали? Что вы искали – или хотели скрыть?
Он стянул чепрак, перекинув его через плечо, погладил лошадиную спину. Выругался, когда рука его остановилась рядом со ссадиной размером с ноготь.
– Немудрено, что она понесла. Вернемся – велю высечь оруженосца. Поленился чепрак расправить как следует.
– Он сам ее седлает или препоручает слугам? – спросила Ингрид.
– Сам.
Ингрид кивнула, задумчиво сведя брови.
– Думаю, оруженосец ни при чем. – Она подняла раскрытую ладонь, на которой лежала колючка дурнишника. – Вот это я нашла, когда залезла под чепрак.
Эрик выругался. Сама она попасть под чепрак никак не могла. И тот, кто сунул туда эту колючку, рассчитал верно – какое-то время она лежала, беспокоя лошадь, но не причиняя резкой боли. Но как только Ингрид откинулась назад, оперевшись на заднюю луку, колючка шевельнулась, впиваясь в спину, и терпение животного лопнуло.