Наемник
Шрифт:
Эрик рассмеялся. Бруни обиженно затих. Но, похоже, долго молчать он не умел.
– Простите, если я сказал что-то не то. Просто я никогда не видел одаренных. Только слухи…
Эрик пожал плечами.
– Да ничего. Мы крутимся в своем кругу и забываем, что другие мыслят иначе и иначе на нас смотрят. Так же как и вы, благородные.
– Я не благородный. Но надеюсь им стать, если на то будет милость Творца.
– Так же, как дед твоего господина?
Бруни кивнул:
– Получилось у него, почему бы и не попытаться мне? Взять титул самому, раз не достался при рождении.
– А ты хорош с мечом?
Парень снова смутился.
– Покойный
– Но хотелось бы, чтобы кто-то занимался с тобой постоянно, а не время от времени? – Эрик огляделся и сменил тему. – Давай-ка напоим лошадей. Тащи ведра.
Бруни кивнул, то ли отвечая на вопрос, то ли соглашаясь с тем, что лошадей нужно напоить. Встряхнулся.
– Но как…
– Тащи.
Уж его-то конь заслужил воду после этакой пробежки. Да и кобыла Ингрид.
– А зачем вы носите меч? – спросил оруженосец, снимая два привязанные к телеге ведра.
– Затем же, зачем и все. Чтобы защитить себя и тех, кто мне дорог. Чтобы добыть золото и славу.
Ведра начали наполняться водой. Оруженосец вытаращил глаза:
– Вы можете подчинять себе огонь… воду… говорят, что и ветер, и плоть. Зачем вам меч?
Эрик пожал плечами.
– Плетения не всесильны. Как и сталь. Иногда лучше одно, иногда другое.
– Простите, господин, – подал голос возившийся рядом Стиг. – Не могли бы вы добыть воды для лошадей моего господина? И для остальных? Если это не слишком трудно. Трава, конечно, сочная, да и работали они не весь день. И все же…
Эрику было нетрудно. Наверное, где-то не слишком далеко отсюда должен быть ручей или река, но так уж вышло, что встали невесть где. А скотина вовсе не виновата в людской глупости. Если что, можно и слугам помочь с водой для обеда. Хотя для людей наверняка припасено вино или пиво…
– А вы хороши с мечом? – не унимался Бруни.
– Средне. Но жизнь он мне пару рас спас, – сказал Эрик, уже понимая, каким будет следующий вопрос.
– А вы не могли бы… ну, учить меня? Если это не слишком нагло с моей стороны. Когда нет других дел, конечно.
– Могу. Но лучше бы тебе попросить об этом Ингрид.
– Вы смеетесь надо мной? – вскинулся парень.
– Я совершенно серьезен.
Опять он забыл, что у пустых все по-другому. Всю жизнь вокруг были такие же как он – сперва в университете, потом у чистильщиков. да и в Белокамне. Что ж, теперь придется вспоминать, что одаренных мало и их обычаи мало кому понятны. Хотя чего тут непонятного, все разумно и просто. Каждый делает то, что считает нужным, и то, что у него хорошо получается. Вот и все.
– Вы не можете быть серьезны, – встрял Стиг. – Разве можно чему-то научиться у женщины? Да и вообще… Зачем вы позволяете ей носить меч? Это не игрушка и не украшение.
Эрик расхохотался.
– Моли Творца, чтобы тебе никогда не пришлось скрестить клинки с этой женщиной. Игрушка, скажешь тоже.
Парни недоверчиво вытаращились на него. Эрик не стал объяснять, что Ингрид год провела в приграничье и еще год – среди королевских гвардейцев, а потом пять лет учила клинку новичков-чистильщиков. Подхватил мешок с вещами и пошел искать Ингрид, все еще хихикая.
Она уселась на землю, неподалеку от входа в разноцветный шатер, скрестив ноги и бросив рядом свой мешок. Эрика это неприятно кольнуло.
– Тебе не нашли
места?– спросил он, усаживаясь рядом.– Хаук сказал, что устроит меня вместе с благородными и с тобой – на то время, когда с женой будет он.
Эрик кивнул. Хорошо.
– Да, Гарди мне обещал то же самое, но я не спросил про тебя. Думал, будешь при Аделе. Как она?
Ингрид пожала плечами.
– Что могла – сделала, теперь только ждать.
Насколько сильным окажется ожог и ограничится ли он кожей, станет ясно чуть позже. Может, и обойдется. Все-таки не лето, когда эти цветы опасней всего. Хотя и сейчас Эрику было жарко просто в дублете без плаща.
– А ты уже устроился? – спросила Ингрид.
– Чего мне устраиваться? – Он усмехнулся, обводя глазами лагерь. – Мешок с исподним – и то ты из дома вынесла. А меч при мне.
Огляделся еще раз – оруженосцы уже стреножили коней и отпустили бродить. На ночь, наверное, к телеге привяжут…
– Хаук велел отнести наши вещи в шатер благородных, – сказала Ингрид. – Еще спросил, почему у нас их так мало. Даже плаща теплого нет.
– И что ты ответила?
Надо же знать, что врать, если придется.
– Что плащи в мешках.
Эрик рассмеялся. Ответ был совершенно точным – и совершенно ни на что не отвечал.
– И все?
– А больше он не спрашивал.
Вообще-то у них были собраны вещи в нормальные сумки для похода, не только с плащами и запасами еды, но и с меховым одеялом, под которым можно уместиться вдвоем – так теплее, а так же с пологом, топориком и множеством других мелочей, без которых походная жизнь куда как трудна. Но приготовленное осталось в их – теперь уже точно не их – доме в Белокамне. А эти два мешка, что Ингрид успела ухватить прежде, чем сигануть из окна – только-только чтобы несколько дней протянуть. На тот случай, если уходить придется внезапно и с боем, как и получилось на самом деле. Плащи, смена одежды и белья, топорик, запас сухарей на несколько дней, фляжка с вином, миски, кружка с ложкой да котелок. А еще бинты, лекарский нож, да кое-какие снадобья, которые не везде добудешь. И все. Повезло, что Ингрид выплела проход сюда, а не на дальний север, мигом околели бы. Впрочем, она наверняка об этом подумала прежде, чем плести…
Но надо будет сговориться, что отвечать, когда Хаук начнет расспрашивать по-настоящему. Пока ему было не до того, он занят женой, но когда-нибудь это время настанет. Потому непременно нужно будет подумать. Чуть позже.
Эрик зевнул, едва не вывихнув челюсть: поспать сегодня не удалось, провозился до утра с роженицей. Почему-то роды чаще начинаются под вечер, а то и глубокой ночью, и эти были не исключением. В перипетиях последних часов усталость почти не чувствовалась, но стоило сесть и расслабиться, как тут же начали закрываться глаза.
Он глянул на солнце – только-только к полудню дело идет. Значит, надо встать, бросить вещи там, где ему скажут, а потом найти себе дело. В походных лагерях для каждого есть дело, несмотря на слуг.
– Давай я тебя сменю, иди, устройся пока, – сказал Эрик. – И отдохни.
– Я-то ночью спала, – улыбнулась она. – Подожду, на случай, если Аделе станет хуже.
Эрик кивнул.
– Тогда и я с тобой подожду.
Солнце пригревало – куда там лету в Белокамне! Он растянулся прямо на траве, подложив под голову мешок с вещами. Закрыл глаза. Шевелиться не хотелось. Думать о плохом тоже. Может быть, все обойдется: ожоги ограничатся кожей, волдыри затянут, не прилагая особых усилий.