Москва в лесах
Шрифт:
По просьбе главного застройщика государства этот московский инженер выполнил такую же крупную плиту, но не с деревянным каркасом, а железобетонным.
Если Лагутенко Хрущев назвал "первой ласточкой", то Козлов удостоился у него сравнения с Колумбом, сумевшим поставить яйцо тупым концом на столе. Гладкую плиту Козлова, сделанную на заводе, можно было доставить из цеха на строительную площадку и водрузить с колес краном на нужное место. Штукатурам делать было нечего!
Когда же Козлов сделал наружную утепленную более легкую стену-плиту с ячейками и заданными пустотами, то Хрущев готов был расцеловать изобретателя.
Никто из руководителей-большевиков до Хрущева не относился так тепло и сердечно
Был у Хрущева еще один помощник, инженер-исследователь по фамилии Садовничий, вызванный в Москву из Киева. Этот инженер делал ставку на железобетон. О нем Никита Сергеевич вспоминал перед смертью с такой же теплотой, как о Лагутенко и Козлове. Киевлянин не так известен, как они. Между тем его роль была главной в революции, осуществленной первым лицом СССР. Его Хрущев называет "инициатором перехода на сборный железобетон". О Садовничем, однако, нет упоминаний в самой дотошной энциклопедии. Этот инженер написал докладную с расчетами, опровергавшими доводы противников железобетона, желавших строить только из кирпича и монолитного железобетона.
Хрущев, со своей стороны, составил докладную, где привел доводы в пользу строительства в Москве сразу двух заводов сборного железобетона большой производительности. После чего отправил обе докладные в Кремль на имя "товарища Сталина"... О том, что грозило авторам докладных, Хрущеву и Садовничему - в следующей главе. Сейчас хочу сказать, они вышли победителями в схватке со специалистами. Мнение мало кому известного инженера оказалось весомее мнения маститых заслуженных строителей, не знавших возможностей сборного железобетона.
Никита Хрущев круто повернул руль корабля. На его палубах теснились зодчие, воспитанные в почтении к искусству эпохи Возрождения, русскому ампиру, ко всему, что Первый секретарь ЦК КПСС посчитал в середине 50-х годов излишествами.
Многие архитекторы при таком крутом повороте повыпадали за борт. Признанного мастера Леонида Полякова, автора станции метро "Арбатская" и гостиницы "Ленинградская", лишили Сталинской премии. Ею он удостоился как творец одного из высотных зданий.
Вместо высотных сталинских домов Хрущев решил возводить типовые жилые корпуса, превратив стройплощадку в монтажный участок. Часто выступая перед градостроителями, он доказывал свою идею так:
"Поймите, перед нами стоит проблема дать людям побыстрее жилье. Быстро и дешево дома можно получить только на потоке. Приходится унифицировать производство деталей, это позволит наладить конвейерный их выпуск и точность изготовления, а квалифицированные сборщики обеспечат безупречную сборку.
Примером может служить автомобильное и тракторное производство. Разрабатывая какую-то модель автомашины и запуска ее в производство, мы такими моделями заполняем улицы всех городов страны. Несмотря на однообразие, вследствие неплохого оформления эти машины воспринимаются хорошо. Так давайте же по примеру машиностроителей, которые добились подобного результата, строить тоже дома с помощью конвейера и пользоваться квартирами по доступной цене".
Улицы Москвы и других городов заполнили стандартные, как машины одной марки, дома. В отличие от автомобилей, которые уезжали через несколько лет пробега на свалку, дома оставались на прежнем месте...
Но социально-политическую проблему, волновавшую его, Хрущев решил. В Москве стали строить не десятки зданий в год, как это практиковалось, когда он до войны руководил столицей. Счет пошел на сотни, тысячи зданий. Сооружалось по несколько миллионов квадратных метров жилой площади в год! Вот задача,
которую поставил и реализовал новый главный архитектор СССР, он же глава партии и государства.Прежние проекты и методы строительства для этого не годились. Хрущев предельно упростил архитектурный процесс, мастера утонченной пластики ему не требовались. Поставленную им задачу решили люди, чьи имена мало кто знал. Так появился и размножился по Москве типовой дом-коробка в пять этажей, без чердаков, подвалов и цокольных этажей, балконов. С крошечными передними и кухоньками. С совмещенными санитарными узлами, со смежными комнатами, куда входила малогабаритная мебель. С высотой потолка 2 метра 40 сантиметров...
А ведь прежде в старой Москве и при Сталине потолок отделяли от пола 3 метра 50 сантиметров.
На нашу беду где-то в Финляндии Хрущеву показал новый дом инженер, поразивший Никиту Сергеевича своим начинанием.
"Я спросил его о высоте потолка. Услышал: "Два с половиной метра..."
– Как низко, - удивился я.
Он возразил: "Предпочитаю, чтобы кубатура была увеличена не за счет высоты, а за счет площади. Это расширяет возможности семьи и создания удобств".
Хрущев использовал этот финский опыт, но только ту его часть, которая касалась высоты потолка. В отличие от финских, квартиры в московских пятиэтажках - малометражные, кубатура в них резко уменьшена не только за счет высоты помещений, но и за счет общей жилой площади!
Но с конвейера, как автомобили, сходили квартиры со всеми удобствами на одну семью!
Хрущев первый в советской истории поставил благую цель - дать бесплатные отдельные квартиры не только передовикам труда, директорам заводов, академикам и знаменитым артистам, писателям и художникам. Но и миллионам тружеников, всем гражданам. Он решил срочно переселить абсолютно всех москвичей из бараков и подвалов, где они ютились с первых лет советской власти. Она обещала светлое будущее и "немедленное улучшение жизни" после Октябрьской революции. А дала коммуналки...
Всю неукротимую энергию Хрущев направил на то, чтобы доказать миру: социализм способен дать трудящимся достойное человека жилье. Причем не растягивая обещание на долгий срок. Все прежние методы строительства, даже поточно-скоростной, примененный на Большой Калужской, не годились для решения этой проблемы.
На старых московских улицах в принципе невозможно было разместить тысячи домов-коробок. Потребовалось резко расширить административные границы Москвы, присоединить к городской территории сотни тысяч гектаров земли ближнего Подмосковья, вместе с лесами, пашнями и пастбищами. Что Хрущев и совершил. В 1956 году с его санкции началось сооружение 109 километровой Московской кольцевой автомобильной дороги - МКАД. Она стала новой административной границей, вобрала в себя пять городов - Тушино, Бабушкин, Перово, Люблино, Кунцево, сотню сел и деревень. Площадь города внутри кольца достигла 878 квадратных километров. На этом громадном полигоне развернулась грандиозная стройка, подобной которой не было тогда ни в одной столице мира.
Таким образом, в ХХ веке уникальная радиально-кольцевая планировка Москвы получила развитие. Транзитный грузовой транспорт двинулся в обход города. На каждом пересечении МКАД с железными дорогами и шоссе появились "развязки". Здесь машины не останавливаются на светофорах, которых в принципе не существует на этом пути, преодолевают перекрестки в разных уровнях, не снижая скорости.
Хрущев поддержал идею МКАД, не раз приезжал на стройку, решал возникавшие проблемы, ускорял ход работ. И он же своими некомпетентными решениями сузил на несколько полос движения проезжую часть МКАД, не дал ее осветить, обустроить, в бочку меда влил ложку дегтя. Через несколько лет после официального открытия МКАД пришлось расширять и реконструировать...