Монстры Акслин
Шрифт:
– Ох, Акслин… Это из-за твоей ноги?
– Нет! Хотя, может и так… Я не знаю.
Ксейра была права лишь отчасти. Акслин действительно чувствовала себя не такой, как все.
Но связано это было не столько с хромотой, сколько с тем фактом, что она одна в анклаве умела читать и писать.
Для большинства людей её увлечение коллекционированием листьев шелковицы было не более чем экстравагантной слабостью, от которой следовало отказаться. Большинство считало, что интересоваться монстрами в той степени, в которой интересовалась она, было чем-то нездоровым и неприемлемым. Особенно если учесть, что в её возрасте девочки больше всего беспокоятся
Ксейра же в свою очередь не могла понять, как Тукс и Акслин могли часами говорить о монстрах. Вместо того, чтобы заниматься куда более приятными вещами.
– Понимаешь, я другая, – попыталась объяснить Акслин подруге. – Я странная, все это знают, и мне важно было бы узнать, что Тукс выбрал меня, потому что я такая, а не вопреки этому.
Ксейра уставилась на Акслин.
– Зачем ты так всё усложняешь? Ты достигла нужного возраста, у тебя есть парень, который тебе нравится и который сделал тебе предложение. Какое тебе дело до всего остального?
Акслин улыбнулась.
– Ты права. Если так рассуждать.
Она только что закончила доить и отпустила козу.
Прежде чем взяться за другую, она осмотрела скотный двор.
У них было пять взрослых самок и один самец, которого они держали в отдельном загоне.
В тот год козы принесли потомство из шести голов: двух самок и четырёх самцов.
Акслин посмотрела, как весело резвятся козлята рядом со своими матерями, и тяжело вздохнула.
Век большинства из них будет недолог. И если самки ещё имеют шанс пожить, чтобы давать молоко и приплод, самцы будут съедены, стоит им немного набрать массу.
– Мы сами как монстры, – задумчиво проговорила Акслин. – Мы воруем детей у существ, отличных от нас, чтобы потом убить и съесть их.
– Что ты такое говоришь? – воскликнула Ксейра. – Мы не монстры! Мы едим животных, чтобы выжить. Между прочим, другие звери – лисы, волки, хорьки – тоже так делают. Ты же не называешь их монстрами.
– Нет, не называю, они же нас не едят… Но, наверное, для кур лисы самые настоящие монстры, да.
– Ты говоришь странные вещи, Акслин. Есть животные, которые питаются другими животными, чтобы выжить. Но монстры так никогда не делают. Ты видела когда-нибудь, чтобы длиннопалый украл курицу? Или чтобы зубастики резвились возле козлят? Или, может, ты наблюдала когда-нибудь, как корявый цепляется к копытам поросят? Нет, и не увидишь никогда, потому что их интересуют только люди. Если бы они действительно были так голодны, они ели бы что угодно; но они убивают нас, и делают это не ради выживания, а просто так, из жестокости. Когда волки нападают на дозорных, мы не называем их монстрами. Мы понимаем, что перед нами охотники, и в этой цепочке мы их жертвы, и ничего тут не поделаешь, так устроен мир. Но монстры… Монстры – это совсем другая история, моя дорогая. Монстры не охотятся на нас ради пропитания. Они убивают нас ради забавы.
– Я не думала об этом, – слова подруги произвели на Акслин сильное впечатление. – Получается, это правда, что монстры пожирают только людей? И ничем другим они не питаются?
Ксейра пожала плечами.
– Думаю, так, но лучше тебе уточнить у Тукса, он больше знает об этом, – Ксейра лукаво подмигнула.
Акслин не ответила. Она продолжала смотреть на козлят, погружённая в свои мысли.
Подруга грустно посмотрела на неё.
– Поэтому ты не хочешь беременеть, верно? – мягко спросила она.
– Кто сказал тебе такое? Погоди, это Тукс? Он попросил тебя поговорить со мной? –
взбрыкнула Акслин.– Не сердись, девочка. Я просто пытаюсь понять тебя, и кажется, у меня начинает получаться. – Ксейра взяла руки подруги в свои, чтобы успокоить её. – Ты боишься, что твоих будущих детей могут погубить монстры, так?
Акслин хотела было возразить, но остановилась, увидев, что Ксейра положила руку себе на живот.
– А тебя, тебя это не пугает разве? – спросила она в свою очередь.
– Конечно, пугает. Этот страх несёт в себе каждая девушка, которая становилась матерью в этом анклаве, да и во всех остальных. Как можно спать спокойно, зная, что твой малыш растёт только для того, чтобы рано или поздно стать добычей монстра? Где набраться мужества, чтобы благополучно выносить и пережить роды…? Как смотреть в глаза своему ребёнку, воспитывать его, если ты не уверена, что сможешь увидеть его взрослеющим?
Глаза Акслин наполнились слезами. И в очередной раз волны памяти принесли из глубин её сознания крик малыша Пакса, крик боли и вселенского ужаса.
– Я разговаривала с Юликсой… Она сказала, что такие чувства испытывают все матери первенцев, – поделилась Ксейра. – И что поэтому мы ухаживаем за своими малышами только в течение первого года, когда больше всего нужны им. Потом они перестают быть исключительно нашими, они становятся детьми анклава. И ты знаешь, я считаю, что это правильно. Ведь и дети так никогда не останутся сиротами: даже если родные отец и мать погибнут, о них всегда будет забоиться анклав. И с другой стороны, если нам самим суждено пережить потерю… – голос Ксейры дрогнул, Акслин не дыша ждала, когда девушка сможет продолжить, – если это случится… Боль ляжет не только на твои или мои плечи… Горе будет общим, так всем будет проще его вынести.
Акслин молчала. Ксейра улыбнулась и ласково погладила её по голове.
– Не бойся, девочка, – заключила она. – С Туксом тебе будет хорошо, вы подарите анклаву здоровых деток. Да, кто-то из них может не выжить, но главное, что мы будем вместе продолжать наше общее дело. Чем больше нас будет, тем дольше продлится сама жизнь.
Ксейра хотела успокоить подругу, но от этих слов у Акслин ещё больше сжалось сердце.
«Должно быть ещё что-то, ещё какой-то выход», – в очередной раз сказала она себе.
Но пока что в голову ей ничего не приходило. Нужно было признать, что самым полезным, что она могла бы дать анклаву, было именно то, чего анклав от неё ждал. Нельзя было отрицать и её влечения к Туксу. Когда они пересекались и она украдкой смотрела на него, самым трудным было заставить себя не поддаться импульсу: не броситься в его объятия со всех ног.
В то же время идея родить ребёнка наполняла её самой настоящей паникой.
Пакс продолжал приходить к ней во сне, а самым страшным был один повторяющийся кошмар: в нём зубастики так же, как и в жизни, уводили за собой малыша в заросли бобов, только этим малышом был не Пакс, а её собственный ребёнок.
Как и в жизни, девочка пыталась бежать, волоча за собой больную ногу. И снова и снова переживала момент полного отчаяния и бессилия, когда невозможно уже ничего поделать.
Нет, она не способна была позаботиться о новом человеке, не способна была защитить его. По крайней мере, не в этих условиях.
Время от времени она просматривала свои записи на листах шелковицы и пыталась найти какие-то подсказки, понять, как лучше защищаться от монстров. Но каждый раз с грустью возвращала их на место. Информации было мало, слишком мало.