Мечтатель
Шрифт:
«Что же это?» — ужаснулся я, и только сейчас вспомнил физику. Перегрузки. Транспортник резко сорвался с места, сила притяжения увеличилась. Но во всех гравилатах ставят стабилизаторы, эти самые перегрузки уравновешивающие и сводящие на нет. Почему в транспортнике их не оказалось? Почему?
Я простонал сквозь зубы. Перед глазами начали плыть круги, мир закачался, но в тот самый момент, когда я решил тихо и незаметно умереть, тяжесть пропала. Я откинул голову и блаженно прикрыл глаза. В них наверно, все сосуды полопались.
— Ну, профессор, как впечатления от старта?
Пять полосок — это генерал. Пять полосок — это
— Вы меня чуть не убили! — возмутился я.
— Чуть не считается. А сейчас, судя по вашему гневному виду, вполне здоровы и бодры. Поэтому слушайте: на месте мы окажемся через час. Это будет крыша одно старинного здания. С нее мы съезжаем на машинах, и стараемся максимально быстро достигнуть поверхности земли.
— До туда не так уж и много, — возразил я.
— Вы не представляете, как вы заблуждаетесь. — Ухмыльнулся генерал. — Не считайте себя особо большой шишкой, господин хронист. Я не знаю, какие кошмары вас то мучают, то не мучают, и с какой целью вы поперлись в глубины, но пока мы не окажемся в достаточной безопасности под километровыми слоями породы, я хочу не слышать от вас ни одного слова поперек.
— Что мне еще надо узнать? — огрызнулся я. — Что на нижнем уровне меня могут растерзать и убить? Не смешите меня, генерал! Я по своей работе обязан знать, что и где происходит. Внизу нет никакой опасности.
— Если бы так и было, — нехорошо улыбнулся военный, — меня бы не отправили вас контролировать. Правительство знает вашу силу, оно знает, что организовать подобную экспедицию, при желании, вы смогли бы в одиночку, и поэтому я здесь.
Не заблуждайтесь лишний раз, господин Карлан, не заблуждайтесь. Конечно, мы могли вас не пустить, мы могли строить запреты, но это ничего бы не дало. Вы упорный.
— Знайте свое место! — угрожающе закончил он и скрылся в проходе. Я посмотрел ему вслед и почесал затылок. Мне ясно показали, что я зря решил лезть вглубь земли. Но воспротивится мне они тоже не в силах. Хронист — слишком весомая фигура в нашем мире. Не только весомая, но и ценная. Наши мозги неповторимы. По некоторым качествам мы превосходим ИИ. Подобные мне рождаются единицами на четыреста миллионов. Я им нужен. И я должен работать по собственной воле, принудить меня не получится. Но что же творится?
Мне напрямую угрожают, напоминают, что моя биография им известна, что я для них проблема, которую нужно устранить. Дела…
— Позволите, Александр?
— Присаживайтесь, Изалинда. — Я подвинулся на жестком, непривычном сидении, лишенном поверхности, автоматически подстраивающейся под неровности спины. — Запомнили все-таки мое имя?
— Не так часто знакомые хронисты сообщают мне, как их зовут, — улыбнулась в ответ девушка. А вы, как я погляжу, добились своего. — Она кивнула на обруч, который я так и не выпустил из пальцев.
— Добился. Это обруч института истории.
— Позволите?
Я протянул ей обруч, матово блеснувший в тусклом освещении дрожащего транспортника. Она поднесла его к глазам, повертела так и сяк, провела по утолщениям преемников мозговых волн.
— А если я его одену?
— Не советую. — Покачал головой я. — Во-первых, переносной модуль, обеспечивающий связь с главным ядром института, еще не активирован, связи не будет, мы слишком далеко. — Я
замолчал.Изалинда выжидающе на меня посмотрела и спросила:
— А во-вторых?
— Человеческий мозг не выдержит того напора, который в него впрыскивает ИИ. За несколько секунд, в лучшем случае, это приведет к сумасшествию. Впрочем, перед тем, как мозг откажет, у вас будет пара мгновений ни с чем не сравнимого блаженства.
— Почему?
— Перед смертью разума по нервной системе пройдет импульс, проверяющий единение с системой. Единения не наступит, поэтому импульс вернется в мозг, неся абсолютное наслаждение. А потом разум накроет волна информации ИИ, и все навсегда прекратится.
— То есть каждый раз, когда вы надеваете обруч, — Изалинда остановилась, переждав, пока какой-то рядовой пройдет мимо нас, — вы испытываете…
— Нет, — хмыкнул я. — Импульс, пройдя по нервам, не возвращается обратно. Он полностью поглощается организмом.
— А откуда…
— Откуда я знаю воздействие? Я же хронист, мне ведомо все.
— Бахвалитесь!
— Бахвалюсь, — признался я. В проходе опять прошелся рядовой в своем непонятном костюме. — Изалинда, — спохватился я, — Вы не знаете, что за одежда на наших милых солдатах?
Она одарила меня взглядом, который ничего доброго мне не сулил. «Она знает» — понял я. Иначе так бы не смотрела.
И Изалинда поняла. Она была прирожденным психологом, представителем почти вымершей и почти запрещенной профессии. Она, как и мой босс, умела читать людские души. Бог знает, что она усмотрела во мне, но она начала говорить:
— Это не костюм, это доспех. А точнее, экзоскелет. Вам знаком такой термин? Он означает робота, надеваемого на человека. Это самое старое определение. Новое — аналог МЕБОСа, лишенное собственного разума, но также увеличивающий силу, ловкость, восприятие. Этот доспех работает по энергетическому принципу, в отличие от МЕБОСов, в которых только электроника и механика. Каждая канавка — проводящий канал. Чем интенсивнее воздействие на доспех, тем интенсивней свечение, и, соответственно, интенсивней противодействие. Также доспех способен воздействовать на ДНК, изменять скорость метаболизма. Раны затягиваются моментально. В этом костюме отрезанная конечность прирастет обратно за полчаса.
— Не буду спрашивать, откуда вы знаете то, что не ведает хронист.
Изалинда потупила глаза.
— Я лучше пойду. Мы почти на месте.
— Идите, — неизвестно чему вздохнул я. И уже шепотом, когда она исчезла в проходе, добавил: — Идите…
Рядом появился давешний генерал и навис надо мной грузной тушей.
— Надеюсь, вы меня поняли?
Потрясающая тупизна! Армия навсегда! Ура!!!
— Да, господин генерал.
— Я за вас рад. Готовьтесь. Мы садимся.
Садимся? О, господи, нет…
Я сполз по креслу, стараясь занимать меньшую площадь и спрятаться от силы притяжения, от которой, как и от смерти, спрятаться проблематично.
Но, вопреки моим ожиданиям, транспортник мягко спружинил двигателями, и опустился на твердую поверхность. Я прошел по тесному коридору, заваленному зелеными и желтыми коробками, и попал в скромный ангар, из которого выкатывали мои машинки. Археологии, в силу привычки, сбились в плотную кучку и издалека наблюдали за разгрузкой. По краю круга света, отбрасываемого кораблем, рассыпались солдаты с винтовками в руках. Их экзоскелеты мягко мерцали.