Мечтатель
Шрифт:
«О чем я? — тут же оборвал я сам себя. — Пора смириться. Мне давно было пора смириться. Я вижу реальность не так, как должен. Я хочу, чтобы она была лучше. Я наделяю людей качествами, которые умерли вместе с бешено летящим временем. Я слишком люблю историю, я досконально знаю прошлые тысячи лет. Я знаю где, когда и почему произошло даже самое мельчайшее событие за столь долгий срок. Хронист! — усмехнулся я про себя. — Хронист, он по-другому не может».
Напрасные слова утешения. Я придумываю их непонятно зачем. Виктор, тоже являющийся хронистом, спокойно живет, не исследуя глубины истории. Но ему и не снятся кошмары. Сновидения, которых не должно быть. Мой мозг исследовали не один и не
— Хотите что-нибудь? — Изалинда прошла в глубь вполне приличной и небольшой квартиры, опасно балансирующей на грани между невозможным бардаком и блистающей чистотой. Скажем так, упорядоченный хаос. Видимо, естественное стремление все убрать и прибрать наталкивалось на желание разместить рабочие материалы и проекции глубинного сканирования в достигаемой близости. Размещение по шкафчикам и полочкам выгодным не являлось, так как полупрозрачные пластиковые листы не были под рукой, а тратить время на то, чтобы их достать? Зачем?
— Спасибо, ничего не надо, — я умело увернулся от стопки папок, примостившихся на углу стола и гармонично вписавшихся в интерьер. Предложенное Изалиндой кресло мгновенно изменило форму, подстраиваясь под мою осанку. Сама девушка уселась на диван, напротив меня. Еще в комнате был вышеупомянутый стол, на котором уместились самые разные вещи. Тут были и древние, еще бумажные (!) чертежи, книги с пожелтевшими страницами, кружка, с недопитым чаем, визуальный шлем — устройство, подобное обручу хрониста, но создающее лишь изображение. Команды ему, разумеется, нужно отдавать тоже мысленно. На полу, под столом, находились несколько коробок с непонятным содержимым. На стенах комнаты висели картины с зацикленными изображениями. Тут кружатся в танце десятки пар, там качают зелеными головами березы и бежит неторопливая река, здесь рассекают разреженный воздух гравикамы и грузовые крейсеры. Слева от меня была дверь, которая вела вглубь квартиры.
— Вы просмотрели документы? — перешла напрямую к делу Изалинда.
«Могла бы хоть чуть-чуть кругами походить, о погоде порасспрашивать! — подумал я. — На самом деле — одержимая. Для нее работа — это все».
— Да, просмотрел. И, по правде говоря, мне ваша затея показалась безумной, несколько отчаянной и донельзя интересной.
В глазах Изалинды мелькнул странный огонек.
— И это значит?
— Экспедиция состоится. Я уже поговорил с нужными людьми.
— Но есть несколько сложностей…
— Вроде того, как попасть под землю?
— Я не…
— Не важно. Я подключил уйму людей. Завтра у нас на руках будет полный план и разрешение правительства. Плюс нам будут содействовать военные, на тот случай, если под землей окажется какая-нибудь опасность.
— Вы говорите о МЕБОСах?
— Для археолога вы знаете чересчур много. Вы не находите, Изалинда? МЕБОСы, Крайний уровень… Это не ваш допуск.
Она замялась и опустила глаза. Интересно, почему? Какая темная история тут кроется? Хотя… не мое дело. Я и так слишком часто лезу туда, куда лезть мне не надо.
— Ну…
— Не важно. Пусть ваша тайна будет вашей тайной. Я хронист, а не сыскарь, мне не важно, откуда у вас секретные сведения. Мы отправляемся в самое ближайшее время. Возможно, даже на этой неделе.
— Мы? — не поняла Изалинда.
— Вы что-то имеете против моего общества?
— Нет, что вы, я просто хотела сказать…
— Готовьте команду. Оборудование, провизия — на ваших плечах.
Я добьюсь военного сопровождения и некоторых специфических полномочий для одного компьютера.— Что вы хотите этим сказать, Карлан?
— У нашего института есть собственный ИИ. Я хочу, чтобы его допустили к общей Сети. Если за моими плечами, пусть и не зримо, будет стоять Игнесса, я не побоюсь никого и ничего. А это, поверьте, того стоит.
— Вы хотите поставить человечество в рабство? Искусственные интеллекты властвуют под землей, вы собираетесь выпустить их наружу? — закричала девушка. Щеки ее раскраснелись. Она понимала, что власть уходит из ее рук. Появилась всемогущая сущность, имя которой — хронист. С ней не поспоришь, против нее не пойдешь. Остается только смириться и с военными и непривычными путями, которые я избрал. Но Изалинда так не могла. И она боролась. Ради борьбы, не ради победы. Она проиграет, она это знала, но тогда, после поражения, можно было утешить себя — я не виновата, я сопротивлялась, это все он! Ладно, пусть. Лучше она будет ненавидеть меня, чем обрушиться ее мечта. И мои ответы. Ответы, пожалуй, будут важнее.
— Под землей властвуют не искусственные интеллекты. Там находятся машины с достаточно хорошими мозгами и способностью к обучению. Но это не ИИ. Они не имеют характер, у них нет памяти. Они создают себе подобных. С этим я не поспорю, тут вы будете правы. Но разве создание себе подобных — доказательство? Животные, не обладающие разумом, занимались тем же самым. Настоящий искусственный интеллект никогда не пойдет против человека. Это бессмысленно. Вот скажите, зачем механическому разуму с нами воевать?
— Вы не понимаете! Вы ничего не понимаете! МЕБОСы…
Ненавижу, когда кричат. Если можно говорить спокойно, то для чего повышать голос?
Я вздохнул и тихо, заставляя прислушиваться, а, следовательно, и отвлечься от заполнившей разум проблемы сказал:
— МЕБОСы — это роботы, выполняющие программу. Игнесса — это совершенство, до которого далеко любому живому существу. Знаете, порой мне кажется, что она много человечнее любого из нас.
Изалинда посмотрела на меня влажными темными глазами. В них был немой укор и… и что-то еще. Что-то, донельзя непривычное. Я, точно помнящий все, хоть раз увиденное, мог со сто процентной вероятностью сказать — такого никогда не было в глазах ни у кого на этой планете. За последние семь лет я ручаюсь.
— Но…
— Извините, Изалинда, мне некогда. Я должен оказаться в «Клионисе» через час. Готовьтесь. Очень скоро нам придется пробираться под 203 сектор. И если это и не вызывает особых проблем, то спуск в подземелья МЕБОСов обойдется нам дороже. — Я поднялся из ласковых объятий электроники и направился к двери. Сзади, как тень, следовала Изалинда, железным усилием воли натянувшая на себя маску невозмутимости, ту маску, которую я не снимал годами.
— До встречи профессор.
— Зовите меня Александром, Изалинда! — я улыбнулся удивленному выражению девушки и резко повернулся на каблуках. С момента выпуска из школы я никому не называл своего имени. Пусть она будет первая. Не знаю почему, но пусть. В этом мире много больше неразрешимых вопросов, чтобы забивать себя еще одним.
— Вы никогда…
— Я знаю, Изалинда, — кидаю я, не оборачиваясь. — Я никому его не говорю. Это будет нашим секретом.
Ответа археолога я не дождался. Телепортер принял меня и привычно закружил голову. Вспышка боли — и я уже внизу, около стоянки гравилатов.
«Завтра, — сказал я себе, забираясь в кабину, — завтра разрешиться судьба. Нет, даже не судьба, а Судьба. Я чувствую это. Ведь не зря на моих висках может лежать стальной обруч института истории! Ведь не зря в простонародье нас именуют богами!