Матка
Шрифт:
Но Беля не почувствовала ничего. Внезапно ей стало скучно. Не слыша ответа, Матка неуверенно обвела взглядом зал, и Беля поняла, что во время своей речи мать смотрела прямо перед собой, просто догадываясь, что Беля стоит напротив, но не видя ее на самом деле.
— Прости нас, Черона, пожалуйста, — повторила Матка и вытянула руку перед собой, как слепая — не в состоянии найти Белю телепатическим способом, она попыталась нащупать ее энергетически.
— Черона, — еще раз позвала она. — Черона…
Беля улыбнулась про себя и закрыла глаза.
В тот же момент она оказалась в подземной черной воде, с силой оттолкнулась ногами от каменистого дна и, вынырнув над поверхностью озера, без промедления выхватила арбалет, рванула затвор и принялась посылать один за другим ослепительные, как кометы, взрывы в громоздившуюся напротив уродливую тушу. Беля стреляла, пока от усталости не опустились руки, ничего не видя перед собой, кроме громовых
Тогда Беля, превозмогая усталость, приблизилась к туше. На отмели среди останков Второй формы лежало, едва шевелясь в черной воде, алебастровое тело матери. Как и на Заповедной Высоте, Матка выглядела в точности как человек, женственно и даже трогательно, только из распоротого живота и изо рта липкими потоками лилась белая насекомая кровь. Ее лицо не выражало ничего, кроме изнеможения, боли и смертной тоски.
Сначала Беля отрезала то, что оказалось к ней ближе, — руку. Вызвав из пустоты световую вспышку, она отрубила конечность у самого плеча. Матка не кричала, не плакала, только дышала тяжело и прерывисто — видимо, она отупела от боли, причиненной предыдущими ранами. Беля обошла ее и отрубила точеную ногу по колено, потом другую — пришлось рубить несколько раз, потому что Беля, неточно прицелившись, ударила намного выше сочленения суставов — по бедру. Матка начала погружаться под воду, и Беля, перешагнув через нее ногой, зажала ее тело между коленями; тщательно примерившись, она отрубила у плеча оставшуюся руку и устало выбросила в воду. Потом, ухватив рассыпанные по воде белокурые пышные волосы, она одним выверенным движением отрезала голову. Несколько мгновений после этого Беля еще чувствовала угасающее осознание матери, и внезапно в ее мыслях промелькнуло постороннее воспоминание, ничего ей не сказавшее: очень крупно и очень детально — музыкальный центр с синим глазом электронного дисплея и бесшумно вращающимся под прозрачной крышкой диском. Потом сознание матери исчезло, ушло в небытие; подержав голову в руке, как бесполезную вещь, Беля бросила ее в воду — в последний раз в черной глубине мелькнули широко раскрытые, ничего не выражающие сапфировые глаза.
Постояв немного в воде, Беля побрела к берегу. Выбравшись на край озера, она вдруг почувствовала, как бесконечно устала. Ей захотелось увидеть простор, свет; и, хотя вокруг было только подземелье, Беля непроизвольно подняла руку вверх, словно оттуда могло прийти утешение; и, закрыв глаза, она всем телом почувствовала присутствие солнца и неба.
Из книги Станислава Ладшева "Беля. Как мы учились сражаться со временем и побеждать себя":
(Стас Ладшев)
После столкновения со звездой-двойником в пространстве замелькали миражи четвертого измерения, оставляя повсюду рои габбро, распадавшихся в воздухе на куски. Потом земля, казалось, вздрогнула, и оглушительная молния блеснула от горизонта до горизонта. На несколько мгновений все небо стало ослепительно-белым, и невозможно было различить ни звезд, ни солнца. А потом сияние угасло. Уже спустя долгое время мы наконец заметили, что земля начала вращаться в другую сторону.
Распад габбро оказался не единственной переменой. Свертывание блуждающего измерения освободило всех пленников, находившихся в нефизическом мире. Повсюду начали появляться люди в экзотической одежде и с причудливыми каменными инструментами, похожие на выходцев из неизвестной варварской эпохи или фантастического сна. Некоторые чем-то напоминали древних жрецов или знать, другие — рабов, и все, казалось, находились под действием наркотика и производили впечатление совершенно невменяемых. Позже некоторые из старателей даже нашли среди пришельцев своих родственников. Сами возникшие из ничего люди не узнавали родной мир и с трудом вспоминали самые обычные вещи. Впоследствии выяснилось, что в моральном плане они деградировали ниже уровня каменного века, попав в своего рода зависимость от кровавых жертвоприношений, и нам потребовался весь наш опыт работы с непосвященными и калеками, зараженными паразитарным камнем, чтобы хотя бы частично восстановить рассудок бывших обитателей четвертого измерения.
В первые мгновения поднялась такая суматоха, что я ничего не помню. Все орали, делились впечатлениями, пытались объяснить друг другу то, чего сами не понимали. С исчезновением паразитарного камня, казалось, изменился даже физический вес жизни, ощущение полета, головокружения, новой надежды опьяняло, как весна. Начиналась другая эпоха в истории человечества.
Перемены в материи мира во многом остались для нас непостижимыми. Были они закономерным этапом в жизни планеты, следствием воздействия звезды-двойника или результатом уничтожения неизвестной нам, но, вероятно, действительно существовавшей Матки? Все мы
тогда как-то незаметно забыли о Беле, хотя, если мы чувствовали себя восставшими из мертвых, трудно представить, что испытывала она. И все же, думаю, получилось к лучшему, что никто не суетился вокруг нее в тот момент, никто не терзал состраданием. Думаю, нам никогда не понять, что она пережила как во время этого сражения, так и за всю свою жизнь. Есть на свете существа, которые дарят людям понимание мира и человеческой души, но сами так и остаются незнакомцами, дарят сострадание и спасение, но остаются одинокими в своем превосходстве над земной природой — таков удел самых совершенных.Из книги Чероны-Бели "Открытие памяти":
Так закончилось время Матки. Заповедная Высота исчезла вместе с ней. Единственное, что осталось от непостижимого блуждающего измерения, — множество каменных идолов, символов и других предметов культа, рассыпанных по всей планете. До сих пор находят и, думаю, еще долго будут находить эти таинственные осколки ушедших в небытие одержимостей и трагедий и пытаться разгадать секрет их былого значения; но, поскольку источник их силы — Матка покинула этот мир, вопросы останутся неразрешенными. Быть может, исследователи даже сделают самонадеянный вывод о собственном нравственном превосходстве над представителями неразгаданных цивилизаций, поскольку людям, не встречавшим обманную материальность, невозможно станет даже представить гипнотическое влияние Заповедной Высоты. Постепенно память о Матке покажется преувеличением, иносказанием, а потом и вовсе ошибкой…
В результате кратковременного господства паразитарного камня приблизительно пять миллиардов человек погибло, еще около миллиарда в той или иной степени пострадало, утратив полноценную дееспособность в результате разнообразных необратимых физических или психических изменений и травм. Победить пагубное влияние Матки и обратить беспощадные испытания на пользу собственной природе удалось лишь нескольким тысячам избранных людей.
Как сложилась дальнейшая судьба Матки и ее создателя? Блуждают ли они в неведомых безднах вселенной, выискивая новые жертвы, или они примирились с природой и Богом, или исчезли навсегда? Отец. Мама… Теперь я прощаю вас. Пусть ваше существование превратится в воспоминание, а воспоминание — в избавление. Пусть мир без вас станет лучше.
Все существовавшие до вторжения человеческие цивилизации были уничтожены каменной расой. Разрозненные общины, сохранившиеся во время столкновения со звездой-двойником и сражения против Матки, — это первичная форма нового, еще не пройденного пути. Окажемся ли мы, как наши предшественники, заложниками "жажды боли", или сможем создать совершенную личность, совершенную жизнь?
Я так же, как и отец, считаю, что человеческая форма — лишь временный вариант, предназначенный для перехода в качественно иное состояние. Я хочу, чтобы пример отца и ужасающий распад ушедшей цивилизации, которому отец и другие, поддавшиеся власти паразитарного камня, оказались причиной, оставались напоминанием о последствиях, какие неизменно будет вызывать трансформа человека на принципах зла. Ибо решающее значение в процессе преображения всегда остается за свободным выбором человека и, хотя вокруг есть немало сил, заинтересованных в том или ином решении, только сам человек, вольно или невольно, определяет свою судьбу. Вся жизнь, которую мы нередко принимаем за самоцель, служит лишь инструментом познания окружающих нас возможностей выбора. Я хочу, чтобы моя история послужила надежным ориентиром для каждого, кто сомневается в правилах полной обманчивых соблазнов непредсказуемой жизненной игры. В завершение своих записок я раскрою еще одну тайну Матки.
Материя мира изначально нейтральна. И, как любящая мать, каждому своему созданию она обеспечивает исполнение всех желаний. В этом ее заботливость и жестокость, опасность и мудрость. Матка, которую мы знали и от которой пострадали немало, была лишь очередной формой того неисчерпаемого изобилия, от которого произошел свет далеких звезд, земля, по которой мы ходим, и, наконец, мы сами. И, насколько несомненным является печальный опыт моего безумного отца, вызвавшего из глубин материи истинное воплощение зла, настолько же несомненным будет успех любого другого начинания. Претворение человеческой вселенной в свет, вдохновение, вечность и божественную красоту возможно. Я верю, что наша жизнь только начинается.
Раны моего сердца заживают медленно. Порой я задаю себе вопрос: не совершила ли я несправедливости по отношению к родителям, не сохранялось ли хоть малейшей, неизвестной мне возможности перерождения на дне их развращенных и черствых душ? Сомнения эти всегда со мной. И все же, оглядываясь назад, я не жалею о том, как поступила, и не хочу вернуть ничего из того, что ушло. Все мои надежды и желания — с людьми будущего, свободными от преступлений и искупления вины. Жизнь в мире, избавленном от ухищрений и одержимости зла, которые так навязчиво окружали меня в доме родителей и от которых я отказалась такой дорогой для меня ценой, должна быть с избытком полна только радости и доверия, только правды и красоты. Об этом все мои молитвы.