Максим
Шрифт:
– Пришли душить?
– улыбнулся он, встретив на этот раз мягкий задумчивый зеленый взгляд.
– Ты меня простишь?
– сдавленным голосом попросила Марина.
– А что случилось?
– Ты же должен знать!
– Но откуда, я уснул.
Медсестра, прерываясь и волнуясь, принялась рассказывать. Когда она вбежала в палату, то увидела, что отец склонился над девушкой. Подозревая самое страшное, она кинулась к ним.
– Смотрите сестра, смотрите же, - не веря себе, шептал мужчина.
– Она открыла глаза. Она повернула голову!
– А девушка улыбнулась и положила руку на руку отца.
– И
– Значит, он очень любит свою дочь. А вы?
– У меня нет дочери, - недоуменно ответила девушка.
– Нет, а вы что плакали? И вот теперь…
– Она же начала двигаться! И это ты. Ты! А я думала…
– Что?
– аж привстал от любопытства Максим.
– Плохо думала, покраснела совестливая девушка.
– А дальше что?
– пытался расшевелить ее улыбающийся юноша.
– Кто ты?
– вдруг, перестав плакать, спросила Марина.
– Я никому не скажу. Клянусь. Ты хотя бы намекни. Её отец сказал, что будет молиться за ангела-спасителя. Это получается… за Вас?
– уже со страхом спросила девушка. Она даже не заметила, как стала обращаться с этим вчера еще сопляком на "Вы"
– Да что вы, пусть за профессора молится.
– Не надо "ля-ля"!
– Девушка заговорщески наклонилась к Максу и шепотом продолжила.
– Когда я позвонила профессору домой, - а в случаях чепе, надо его сразу вызывать, - он подумал, что всё… Я по голосу услышала. Потом говорю: "Она головой и руками двигает", а он не верит. Ну, тут счастливый папаша трубку у меня вырвал, подтвердил. Когда В.И. примчался и посмотрел на то, что с ней творится, он сам чуть в обморок не упал. От удивления и от радости. Обследовал и всё головой мотал… Вот… А Вы говорите "профессор". Он сам сказал "чудо". Скоро увидите, какой он сегодня. Уже идут. Ладно, потом. Она легко вскочила и выпорхнула из палаты.
– Доброе утро, - ворвался в палату профессор. О, уже проснувшиеся? Ну, молодцом, молодцом. Давайте посмотримся. Та-ак. Общая слабость, но не столь значительная. Смотрим сюда… ножку на ножку… Та-ак. Профессор с улыбкой уставился на пациента.
– Выздоравливаем, мой друг, выздоравливаем. Если так пойдет дальше, то скоро… Но, не будем загадывать. Кое-что я вам отменю. Из сильнодействующего. А то тошнит, небось?
– испытующе заглянул в глаза Максиму хитрован - профессор.
– Вроде нет, пожал плечами пациент.
– Это меня тошнит, профессор, - раздался хриплый голос с соседней койки. Реакция профессора на эту простую жалобу была потрясающая. Он возмущённо повернулся к встрявшему в разговор больному, затем замер, всматриваясь в выглядывающие из повязки глаза.
– Заговорил - констатировал он и почему-то вышел из палаты. Затем вернулся и, ощутимо сомневаясь в происходящем, обратился к Максимову соседу.
– Вы что-то сказали?
– спросил он.
– Это меня от лекарств тошнит - повторила повязка.
– Он заговорил. Нет, он, правда, заговорил. Это неслыханно. Н е с л ы х а н н о - повторил он по буквам. Просто поле чудес какое-то, - просиял он, наконец.
– Голубчик, вас надо незамедлительно и самым тщательным образом исследовать. Вчера вы вдруг начали ходить. Ну, этого следовало ожидать…
со временем. А сегодня он, пожалуйста, разговаривает! Готовьте на томографию - распорядился он и вышел, что-то объясняя врачам и практикантам на латыни.И тут же в палату свежим весенним ветром впорхнула медсестра.
– Я сейчас сменяюсь. Но не уйду. Пока не скажете, кто вы, - зашептала она. Признавайтесь-признавайтесь. Ведь и его, - она кивнула головой в сторону соседа, - тоже вы. Признавайтесь, а то все профессору расскажу.
– Марина, я вас очень попрошу, - для убедительности Максим заглянул в самую глубь зеленых глаз и продолжил - Ну, не надо… Я и сам не знаю…
– Ну ладно. Я потерплю. Пока узнаешь. Но за тобой должок тогда. Мое дежурство закончилось, - улыбнулась медсестра, забрала с тумбочек пустые склянки и вышла.
– Странная какая-то, - констатировал вдруг разговорившийся сосед.
– Это точно, улыбнулся Макс новому собеседнику.
– Хома, - представился парень, протягивая руку.
– Максим, - автоматически ответил наш герой, отвечая рукопожатием.
– Кто?
– спохватился он.
– Ты плохо слышишь или я тихо говорю?
– Нет, извини. Просто редкое имя.
– Редкое, - самодовольно подтвердил Хома.
Знакомство было прервано санитарами, увезшими обладателя редкого имени на назначенные счастливым профессором обследования.
– Удалось, могу - осознал, наконец, подросток последствия ночных событий. Он представил плачущего от счастья Анютиного отца, ее полупрозрачную руку на здоровенной мужской ручище и у самого навернулись слезы. А затем его захлестнула теплая волна счастья. Ради этого стоит терпеть эту жуткую боль и эту слабость. С этим радостным чувством Максим вновь уснул, подставив лицо к пробивающемуся сквозь давно немытые окна солнцу.
– Опять, - тоскливо подумалось Макс, просыпаясь от сдавленного стона. Он вспомнил боль последнего "сеанса" и поморщился. Но там было надо. Там, как бы то ни было - девушка с тяжелой травмой. А здесь? За что терпеть? Тем более что уже идет на поправку. Уколют, и боль пройдет. Он вновь взялся за книгу.
– Чего они тебя сегодня не колют?
– спросил он через некоторое время.
– Отменили. Говорят, хватит, а то привыкну к наркоте.
– И что теперь?
– Терпеть надо. Теперь - всю жизнь терпеть.
– Это как, - всю жизнь?
– Вот так.
– Ясно, вздохнул Максим, пытаясь не замечать перекошенного лица соседа и не слышать его прерывистого дыхания. Вот еще одного вылечили. Калекой. Нет, оно бывает, чтобы после операций боль возвращалась. Но на всю жизнь? Он вновь тяжело вздохнул, представив этот ужас.
– Может все-таки, попросить?
– А завтра? и послезавтра?
– Ну, утихнет понемногу.
– Там какое- то давление высокое. Надо терпеть, привыкать.
– Ясно, вновь вздохнул Максим, решаясь.
Когда сердобольная санитарка укола - таки Хому, и тот уснул, юноша собрался с мужеством, уже знакомым жестом протянул к голове спящего руки и начал посылать к кончикам пальцев то самое, поднимающееся откуда-то из глубин, тепло. Вскоре пальцы засветились. Ожидая удара боли, юноша закрыл глаза и стиснул зубы. Она пришла - столь острая, что Макс отпрянул от больного. Боль, пульсируя, начала утихать.