Максим
Шрифт:
– Дурак! Ладно, потом… - спохватилась Татьяна, вспомнив о несчастье.
– Вставай и одевайся. И имей в виду - ты меня оскорбил. И попозже… когда все утрясется, я потребую сатисфакции, - заявила она отворачиваясь.
– Попозже- что угодно. Но все- таки какие вы болтливые!
– быстро одевался Максим.
–
– Кстати…- хозяйка явно подыскивала слова.
– Мы все… поклялись молчать о вчерашнем. Но… что, что, что это было?
– быстро зашептала она, обернувшись к уже натянувшему брюки "Повелителю мух".
– Не знаю, - пожал плечами повелитель. Просто
– Это все потом поняли… Но почему ты?
– Не знаю… всем самым святым клянусь- не знаю. Не понимаю, что это со мной.
– Юноша подошел к окну и привычно уставился на утреннее солнце.
– Спасибо, - попрощался он через несколько минут уже на площадке.
– Кофе бы хоть попил, - пыталась остановить заинтересовавшего ее одноклассника девушка.
– Нет, спасибо. Забегу домой, батьку успокою. Похороны когда?
– После двенадцати. Вроде, в три. Ты еще раз пойдешь?
– Нет. Не смогу,- честно признался Макс.
– Ни на отца, ни на мать ее смотреть не смогу.
– А на…нее?, - почему- то шепотом спросила подружка.
– А что- на нее? Мы с ней вчера попрощались. Не она уже это…
– Максик, я тебя умоляю, я просто заклинаю тебя - взмолилась вдруг девушка - приходи после похорон. Я просто не смогу спать. Мне страшно после вчерашнего. Я даже ужин сделаю. Уже умею кое- что. Даже вон - курицу в гриле, а? У твоего отца тебя отпрошу, а? Даже у твоей Мышки Котовой.
– Так у моей или у Котовой?
– усмехнулся юноша, заглядывая вниз сквозь лестничные пролеты.
– Все равно. И у Кнопки твоей…
– У моей?
– Я тебе много, что смогу рассказать. Только приходи, а? И учти, - глаза ее вдруг вспыхнули - я так никого и никогда не просила.
–Да ладно тебе. Будто я отказывался. Будет у тебя настроение - приду… Если ничего не случится.
–А что может случиться?
– уже вдогонку спросила девушка.
– Это так, к слову - успокоил ее одноклассник.
Случилось. Уже во время процессии - а иначе все население городка, двигавшегося в сторону кладбища, назвать нельзя, Максим почувствовал ухмылку. Среди волн горя, сочувствия или какого- то болезненного любопытства эта ухмылка липким холодным слизнем мазнула его по сердцу. И он нашел ухмылявшегося. В толпе любопытствующих стоял упомянутый Холерой Прохор. Без передних зубов, в простеньких джинсах и безрукавке, но со здоровенной желтой цепью на жирной шее. По сравнению с фотографией он оказался поупитаннее, повыше, понаглее - этакий довольный жизнью бычила.
– Судьба, - радостно вздохнул Максим, отставая от кортежа.
Прохор, мысленно ухмыляясь и вспоминая картинки измывательств, прошел еще несколько шагов вместе с похоронной процессией. Ему просто было по пути - в небольшой уютный парк, ранее тоже носивший имя девушки - мученицы. Там он развалился на скамейке, явно кого - то поджидая. Дабы не светиться, Макс принял обычный у местной шпаны прикид - купил на входе бутылку пива и, взгромоздясь с ногами на скамейку напротив, начал пить его из горла. Здесь он слегка ошибся. Бычила почему- то явно обратил на него внимание.
– Эй,
малый - крикнул он подростку после недолгого разглядывания - мигом сюда!– Пиво свежее?- поинтересовался он, когда Макс обычной здесь походкой (а-ля горилла с руками в карманах на гениталиях) подбрел к нему.
– Нормальное - однозначно ответил Максим.
– Слетай, возьми мне одну… Нет, две.
– Еще чё, бармена нашел?
– возмутился юноша.
– Э-э-э, да ты новенький, все также развалившись на скамейке, резюмировал Прохор.
– На, слетай - протянул от новенькую зеленую сотку, - Сдачи не надо. Если поторопишься.
Решив не переигрывать, Макс принес крутому два пива за стольник баксов и вновь вскарабкался на избранный ранее насест. Траурная музыка уже только глухо пробивалась в парк, когда на скамейку к Прохору плюхнулся еще один близнец- бычила. Впрочем - все они, словно из одного помета - жирные, приплюснутые с лениво - наглым взглядом хозяев жизни.
Они поручкались и Прохор протянул незнакомцу одну из принесенных юношей бутылок.
– Что за жмурика понесли?
– поинтересовался Прохоров собеседник после хорошего глотка.
– Девку. Позавчерашнюю.
– Это про которую весь город базарит? Холера сказал, что пока не найдет…
– Да пошел он! руки коротки.
– Дааа?
– насмешливо удивился собеседник. По-моему, разок они до тебя дотягивались.
– Тогда… Тогда знаешь, кто ему позволил? А сейчас - дело другое.
– И что же другое? По- моему разумению, расклад у тебя совсем паршивый.
– Ты мне…- Прохор цветисто выругался.
– Здесь мое дело - сторона. Я как за каменной стеной.
– Ты хочешь сказать…
– Ничего я не хочу сказать. За такие слова, что ты подумал, могут язык вырвать. А пока буду молчать… Да и так ты знаешь, не мой это профиль. Этих шлюх - на каждом углу. Была нужда на вот такие - он кивнул в сторону кладбища - концерты.
– Ладно. Без базаров. Давай о деле. Товар будет завтра на месте прежнем месте. Весь.
– Бабки тоже- завтра прежнем на месте. Все.
– Лады. Приятно иметь дело с деловыми людьми.
– Взаимно. Ну, бывай. Что еще передать?
– Что передать?
– глумливо усмехнулся Прохор. Скажи, пусть приезжает почаще, если опять придет охота развеяться…
– А что ты про язык говорил?
– Точно! Тогда просто - все хокей.
Они разошлись. Незнакомец- в сторону вокзала, Прохор - в сторону центра. За ним модной шаркающей походкой бездельника направился и Максим.
Жизнь Прохора оказалась исключительно насыщенной - он зашел в гриль-бар, где под пивко постепенно умял целого цыпленка, затем завалил в номер- люкс единственной в городе сауны, где безвылазно проторчал до раннего вечера. Дулся ли он там в карты или услаждался продажной любовью? Или просто, потягивая пиво, пялился в телевизор? Как бы то ни было, после этого еще более красный, чем ранее, Прохор перебрался в летний парковый ресторан, где засел накрепко. Только теперь юный сыщик смотался домой, написал записку, что сегодня будет с ребятами, затем вновь вернулся на пост в парке.