Максим
Шрифт:
– Вот, - и понять не пытается. Приятно? Приятно. Чем нибудь грозит? Пока нет. Наслаждайся, чего думать? А тут- сплошные проблемы. Он ущипнул толстяка за жирок и когда тот замелькал задом в свое убежище, пошел под душ. Ирина права- надо в школу.
– Дурачок. Милый дурачок. Глупый добрый волшебник, всхлипывая, прощалась в это время Ирина Сергеевна с этой внезапно нахлынувшей на нее любовью. Конечно, она соврала. Она влюбилась. Как девчонка. Как эта его одноклассница - Кнопка, что-ли. Хорошо, что не призналась - успокаивала она себя, вспоминая разговор. Ну куда я ему. Старушка. Старушка?
– она посмотрела в зеркало на двадцатитрехлетнюю цветущую, но зареванную фигурку. Для него - старушка. Извращенка. Как там правильно? Педофилка! А он и не возражал, что не любит… Все…
Глава 12
– Ну что ты там учудил?
– сурово спросил тренер. Это был средних лет, крепко сбитый и крепко битый в свое время спортсмен. Впрочем, и он в свое время бил крепко. Поэтому, когда пошла волна о том, что секцию бокса в городе ведет Синица (для своих - "Син", к живой полулегенде потянулись ребята со всех школ. Максим пришел в секцию в золотом для начинающих тогда возрасте. В течение года он был серым середнячком и прославился только тем, что однажды пришел на занятие после жестокого избиения, устроенного ему на тренировке "звездой" - тренирующимся по индивидуальной программе действующим кандидатом в мастера спорта. Тот бой был устроен Синицей не случайно. Уж слишком уверовал Белый в свои силы и успехи. И Николаев (в простонародье -"Никола") лупцевал зарвавшегося пацана, самого напросившегося на такую схватку, нещадно. Макс падал, вставал, вновь падал и вновь вставал под удары мастера. Друзья- соперники кто смеялся, кто тихо злорадствовал, кто гудел, негодуя расправой. А Син не останавливал боя, задумчиво вглядываясь в упрямца. Последнее, что помнил подросток- это крик "Стоп!" и мягкая вата небытия в которую он окунулся. Когда Максим пришел на следующее занятие, скупой на похвалу тренер приказал выйти ему из строя.
– Будет настоящим боксером. Если только захочет - скупо похвалил его наставник.
И сейчас, вернувшись после долгой болезни в пропитанный знакомыми запахами пота и резины зал,Ммаксим почти обиделся хмурой встрече.
– Ничего не натворил. Болел.
– Это я знаю. Видел.
– ?????
– Ну да, когда без памяти лежал.
Значит, не забыл хмурый "Син", значит, даже проведывать приезжал - с теплотой подумалось подростку.
– Я о другом. Ты где и чем показался, что тебя переманивают?
– Меня? Кто?
– Что, и разговоров не было? В СКА, например?
– помягчел тренер.
– Был разговор и том, что мне пора выступать. Или прыгать. Это в батькином полку. Но вот так конкретно…
– А что ты?
– Сказал, подумаю.
– А что тут думать?- резко возразил Синица. "Спартак", он и есть "Спартак".
– Да я не об этом! Прыгать или боксировать.
– Думать будешь? Я те дам - думать. Ну-ка давай посмотрим, что там за таланты у нас прорезались? Живо переодевайся!
Видимо, опасаясь последствий болезни, Синица решил проверить подопечного сам. После привычной разминки он вытащил Макса из общей компании прыгающих - молотящих - скачущих - качающихся и сказал принять стойку. И вновь после первого же движения перчатки в его сторону время замедлилось. Юноша легко уклонялся от всех серий ударов, даже от самых коварных, "коронных", и не поддавался на ложные замахи и выпады. В отличие от поединка с Котом, сегодня он славно подпитался солнцем и, хотя также обильно потел, не чувствовал слабости.
– Все, - оставил, наконец, свои попытки озадаченный тренер. Реакция отменная. Не достать. Но почему ты сам не бьешь? Надо бить!
– Но как же… - начал было, задыхаясь, подросток.
– Да, и дыхалка слабовата. Ты, случаем, курить не начал? Смотри! Что- то ты мокрый?
– С Вами вспотеешь!
– Есть еще порох в пороховицах - самодовольно усмехнулся Син.
– Вот что. Поработай над ударом. В конце тренировки…
– Нормально - нормально - успокоил его Максим.
– Если нормально, в конце поработаешь с Валерой. Только там - не вертеться. Боксировать! Бить!
Валера Николаев и был той самой жемчужиной районного бокса, в свое время посадивший на копчик зарвавшегося мальчишку. Максиму следовало бы благодарить за науку, что он и сделал, но не забыл жестокого злорадства в глазах звезды. Кроме того, говорили, что так он сломал не одного начинающего пацана. И теперь восходящий талант решил - пора. Даже если потом Син его выпрет навсегда.
С командой тренера "Бокс!" (он судил и рядил такие бои только сам), время привычно замедлилось. Интересно - промелькнуло вдруг у подростка, - почему время не остановилось тогда, когда Татьяна надавала мне по мордасам?- От такой мысли он вдруг усмехнулся, и эта ухмылка стоящего как пень с опущенными руками соперника озадачила кандидата на высокое звание. Но не надолго. Затем она его разозлила и боксер, не мудрствуя лукаво, нанес свой коронный удар - правый хук в висок. Перчатка разрезала воздух с такой силой, что мастера развернуло вокруг своей оси. Синица усмехнулся. Он видел, с каким ехидством наблюдал его супер- ученик за потугами наставника достать этого пацаненка. "Понюхай и ты" - улыбался он. Бой продолжался без перемен.
– Ты будешь бить? Ты умеешь бить? Ты трус? Боишься его разозлить?
– привычно накручивал хвоста Максу Синица в перерыве между раундами.
– Это же тренировка… - заглатывая воздух, оправдывался тот.
– Хочу посмотреть насколько меня хватит…
– Если в этом раунде не начнешь боксировать, - не видать соревнований.
– Сами напросились - пробурчал подросток.
– Ого!
– Син даже перестал обмахивать своего протеже полотенцем.
– Хорошо, предупредил, спасибо. Но и я предупредил. Гонг!
– объявил он начало второго раунда. Максиму хотелось еще покуражится - память о том позоре была еще довольно свежа. Но эти обвинения в трусости… Эти выпученные ненавидящие глаза… Он сконцентрировал силу на правой руке - от плеча вперед, и когда Валера в очередной раз промахнулся и подставился, Макс сделал шаг вперед к медленно разворачивающемуся сопернику и, наконец, ударил. Тотчас прозвучал крик "Стоп!", время вновь пустилось вскачь, и наш герой увидел, как его визави в полете прогнул канаты, затем словно тюк, повалился на пол.
– Я предупреждал, - пожал он плечами, глядя, как Син бросился к поверженному кумиру. Но тренер, уже не обращая внимания на победителя, начал делать Николе искусственное дыхание, заодно командуя и другими неотложными, обычными в таких случаях действиями.
– Да, ослаб наш чемпион, - прокомментировал возню на ринге один из Максовых знакомых.
– Убирайся!
– предсказуемо распорядился посеревший наставник уже после того, как пострадавшего увезли- таки в больницу.
– Разве можно так на тренировке?
– А как он меня тогда?
– обожженный несправедливостью возразил юноша.
– Он, меня, - зло передразнил тренер. Он что тебе сделал? На задницу посадил? А ты?
– Я тоже…
– Тоже? Ребра переломал, это тоже? Знаешь, сколько времени ребра срастаются? Кто теперь выступать будет? Ты что ли?
– Ну, неопределенно промычал Максим.
– Иди отсюда. Я когда злой - несправедливый. Перезлюсь - подумаю. И он неожиданно со всего маху огрел пацана лапой - плоской тренерской перчаткой, на которой отрабатываются удары. Точнее, хотел огреть. Рука со свистом рассекла воздух там, где только что находилась нахальная, хоть и огорченная физиономия нового дарования.
– Ладно, иди. И не показывайся здесь. До следующей тренировки - добавил он, озадаченно покосившись на свою руку.
Глава 13
– Значит, повелитель мух?
– Да ты не обижайся. Это по глупости и… ревности!
– Ревности? Глупость какая!
– Совсем не глупость! Почему ты думаешь, что тебя нельзя ревновать… И… любить?
– запинаясь выдавила из себя Кнопка.
– Повелитель мух. Ладно… Ты мне лучше скажи, чего здесь не хватает?