Максим
Шрифт:
Его подопечный выбрался из ресторана в одиннадцатом часу в компании каких-то развеселых ребятушек и побрел по главной аллее полупустого сегодня места отдыха горожан.
Достопримечательность города - вековой, даже многовековой, парк являлся ареной многочисленных стычек военных с местными - как взрослых, так и молодежи. Здесь, немного левее от главной аллеи - вон там, у скульптуры лежащего лося летчик - отец знакомого Максу парня порнул местного лётным ножом. Ох, и поднялись тогда аборигены - справедливого суда требовали. А какой может быть справедливый суд, если он, летчик этот до рокового удара трижды бил ножом этого "несчастного", а он все лез и лез… Или вон там, возле черной пантеры на шаре… А
Но сейчас все это только мимолетно вспоминалось Максиму. Он шел мстить. И когда Прохор, недолго пошатавшись по примыкающей к парку улице, наконец, пожав пацанам руки, ввалился в одноэтажный особнячок, юный следопыт облегченно вздохнул, затем присел на скамейку и задумался. Сейчас? А как товар? Ведь наверняка - наркота. Может, отследить тайники? Но какое мне то дело до них? Пусть этот… Холера ими занимается!
– юноша решительно встал и двинулся к аккуратному домику из красного кирпича.
На звонок дверь отворилась без задержек - словно позднего гостя с нетерпением ждали.
– Ну давай, заваливай, молодой человек. Чем, как говорилось когда-то, обязан?
– Прохор говорил с тем самым непередаваемым акцентом, порожденным потугами соединить новомодный московский говорок с приевшимся акцентом уже вышедшего из моды блатняка новых русских.
– Постой- постой - Прохор сгреб гостя за шиворот и подтянул к своим наглым глазкам. О, да это мой утренний гарсон!
– удивленно-радостно воскликнул он. Что, недоплатил, или наоборот? Так раньше надо было сказать. А то пацаны запугали- "хвост, хвост!" Какой же это хвост, а, недоноски?
– он резко толкнул Максима от себя и там его подхватили сильные руки.
– Но все равно, разберемся, как говорит наш друг Холера. Вяжите - и в гараж. Там мы узнаем причину столь болезненного любопытства этого юноши. Имей в виду, - Прохор вновь подтянул к себе уже скрученного и связанного подростка - не люблю фуфла. Даже если скажешь, что у тебя, как это… нетрадиционная ориентация и я тебе очень понравился - не пройдет. Это только вон им говори - он развернул юношу и тот увидел трех заржавших на шутку шефа холуев - откормленных, уверенных в своей силе и безнаказанности мужичков.
Глава 16
– Послушай, уважаемый, ну пожалей хотя бы меня, если себя не жалеешь. Пожалей моих ребят, а? Ну ведь три часа уже мучаемся. Ну, не поверю я, что ты болтался за мной только потому, что я тебе дал стольник на пиво.
– Но почему?
– улыбнулся разбитыми губами Максим. Я раньше сто баксов в глаза не видел. А тут - за два пива. Вот и решил - вдруг понадоблюсь?
– И поэтому зарулил ко мне вечерком? Типа - постельку постелить не желаете?
– вновь не поверил хозяин дома.
– Нет… Конечно нет… Но если бы был хвостом - зачем бы в гости пришел? Побежал бы капать, - приводил логические доводы юноша, осторожно слизывая с губ сочащуюся кровь. Он намеренно терпел эти измывательства, зная, что очень быстро может прекратить жизненный путь всех этих четверых недоносков. В гараже, предвкушая первый акт представления, ожидая переодевавшегося шефа, гориллы, не скрываясь перед обреченным пацаном, планировали свои дальнейшие похождения. Оказалось, что сегодня ночью следует перетянуть в тайник солидную сумму. И забрать из тайника солидную партию товара. И как всегда, шеф поедет на дело с одним- особо доверенным
Бодей. По приосанившейся фигуре одного из ломовиков Максим определил этого "Бодю". Невольно заинтриговав юношу, "быки" продлили его пытки, но заодно - и свои жизни.Уже после первых ударов Макс понял, как отключить болевой синдром. Он просто видел боль, словно текущую от места удара в центр красную волну. И останавливал, ее еще на периферии. Правда, это отнимало силы, но все равно было переносимей, чем боль при лечении или при… Интересно, как будет больно, когда я покончу с этими?
– злорадно подумалось подростку, когда быки, пыхтя и хакая, лупцевали его ногами.
– Ну, ничего, ради такого дела потерплю, - решил он.
– Не можете, ну, ничего не можете - констатировал Прохор после трех часов утомившего всех дознания.
– Времени мало, - вздохнул он.
– Ну да ладно. Вот. Смотрите и учитесь, - он схватил переноску и грохнул лампой об пол. Затем, ласково улыбаясь и заглядывая в глаза пленнику, оборвал патрон, ножом разделил и развел провода.
– Вот, щеночек, попробуем.
– Он ткнул проводами в юношу. Тот машинально отпрянул. Он помнил, как однажды "в детстве" менял лампочку, не выключив свет, и как крутило его электричество. Но сейчас произошло иное. Он почувствовал, как этот ток, встряхнув нервы, ушел куда- то вглубь, наливая его силой.
– Вот так, пацан, - по - своему понял хозяин реакцию пленника. Будем говорить правду или продолжим? Ладно, продолжай,- кинул он переноску одному из приспешников (Миколе- уже знал Максим), вновь располагаясь в кресле, очень дико контрастирующим с общим убранством гаража.
Микола начал старательно тыкать переноской в пленника, все дольше и дольше оставляя провода на теле. И, несмотря на электрическую подзарядку сил, это становилось неприятным. Прежде всего - из-за того, что начала обугливаться и вонять жареным кожа. Кроме того, неприятно, словно не в унисон дернутые струны, начинали звенеть нервы, не привыкшие еще к такому источнику энергии. Ну, и, кроме того, неприятно было смотреть на эти морды, удовлетворяющие свои садистские наклонности.
– Ладно, - наконец решил шеф, глядя на дергающегося от каждого электроудара мальчишку.
– Некогда. Богдан, нам пора. А ты, Микола, еще попробуй этими проводами, знаешь где?
– все знали где, поэтому захохотали.
– А потом, - отсмеявшись своей жуткой шутке дополнил шеф, - потом, если и это ничего не даст… Извинись за ошибку. Обязательно извинись, понял? И попробуй мне потом соврать!
– Да ладно, босс, впервой что ли - обиженно пробурчал Микола.
– В том то и дело, что не впервой. А мне потом в костеле грехи замаливай - отрезал босс, уже садясь в машину с Богданом.
Время Максима пришло. И как только быки закрыли на внуренний засов гараж, он начал. Прежде всего, молча повалились два заплечных дел помощника Миколы. И пока тот тряс одного, затем - второго, юноша решал, какой болью одарить палача. Не из мести (ох, врешь!), а только с целью быстрее освободиться, пока Прохор не уехал далеко. Прохор?
– спохватился Макс и мысленно слегка прижал сердце сидевшего за рулем Богдана. Слегка, настолько, чтобы тот, обливаясь холодным потом, не забормотал " "Минуточку, босс" и не нажал на тормоза.
Только теперь Максим взялся за Миколу. Он ударил по самым крепким, но и самым нежным нервам палача - зубным. Этот мужичина еще не знал, что такое зубная боль и даже не верил в нее. Ну как может болеть кость?
– удивлялся он на жалобы своих дружков. Оказывается, может. И еще как! Это был рев смертельно раненного слона. А, может, бегемота. Макс не слышал ни того, ни другого. Но уточнять было некогда. Отпустив боль, он бросил приходящему в себя быку одно слово - развяжи!
– Что?
– взревнул обозлившийся негодяй.